Не отпускай

Сомневаюсь, что жены в этих судах по опеке приходили к Рексу и говорили: «Слушайте, мне нужно уничтожить репутацию моего мужа».

– Верно. Тогда как они нанимали его?

– Я думаю, через адвоката, специализирующегося на бракоразводных процессах. Это наш первый шаг, Рейнольдс. У трех женщин, вероятно, был один адвокат. Узнай, кто это, и мы поспрашиваем его о Рексе и Мауре.

– Он – или она, чтобы не быть сексистами, – скажут, что это входит в их адвокатские обязанности.

– Давай по порядку.

– Ладно, – соглашается Рейнольдс.

Это имеет смысл, но я напоминаю ей, что у нас пока мало информации. Я молчу про Конспиративный клуб, поскольку ее находки, кажется, исключают такой вариант. Я все еще цепляюсь за мои маленькие глупые надежды, что убийство Рекса каким-то образом развернется в твою сторону, Лео. Думаю, это было бы вполне логично. Рейнольдс будет работать по проверкам на алкоголь. Я могу продолжать поиски по Конспиративному клубу.

Но не только, это означает и привлечение Оги.

Я бы с этим не торопился. Нет причин сыпать соль на его рану, в особенности если Оги предпринимает некоторые шаги в личной жизни. Но утаивать что-то от Оги не в моем стиле. Я бы не хотел, чтобы он решал, что мне можно делать, а что нельзя. Я должен относиться к нему с таким же уважением.

И все же Оги – отец Дайаны. Это будет нелегко.

Я выезжаю на 80-й хайвей, нажимаю кнопку на рулевом колесе и говорю моему телефону, чтобы соединил меня с Оги.

– Привет, Нап!

Оги – крупный старик с бочкообразной грудью. Голос его звучит с утешительной хрипловатостью.

– Вернулись с Хилтон-Хед?

– Вчера вечером.

– Значит, вы дома?

– Да, я дома. Что там случилось?

– Можно мне заглянуть к вам после смены?

– Да, конечно, – отвечает он после паузы.

– Как отдыхалось?

– До встречи. – Оги отключается.

Я прикидываю, был ли он один, когда мы разговаривали, или его новая подруга все еще с ним.

Оги живет в кирпичном доме на Оук-стрит в районе, который вполне можно назвать «Берлоги разведенных мужей». Он переехал туда «временно» восемь лет назад, оставив Одри, матери Дайаны, дом, в котором они воспитывали их единственного ребенка. Несколько месяцев спустя Одри продала дом, не поставив Оги в известность.