Образец 274

Хидеки выключил телефон, и в нём отразилось удивлённое лицо Аюми

– Ты хочешь сказать…

– Ты такой же человек, как и я. Вот только у меня по-прежнему нет ни малейших догадок, как ты из Токио могла попасть в Осаку за минуту.

На улице стояла ужасная жара. Без малейшего ветерка, она казалась вышедшей на поверхность из растрескавшегося асфальта магмой или солнечной бурей, через ясное без облаков небо, сжигающей всё живое. Но, не смотря на погоду Аюми пошла прогуляться, захватив, однако, с собой бутылку воды. Как она сказала, её нужно проветриться и собраться с мыслями.

«Как там можно проветриться? При такой-то жаре!» – раздражённо подумал Хидеки.

Он остался дома, несмотря на то, что Аюми предложила ему пойти прогуляться с ней. Может он и не мог себе в этом признаться, но злился он сейчас из-за того, что вновь остался один дома. Старые привычки уговаривали его отказаться от контактов с обществом, а что-то новое, принесённое в эту квартиру извне, настойчиво требовало, чтобы он завёл себе друга, с которым мог бы поговорить.

Но этого он не мог – не умел, как и не мог заткнуть этот новый голос. Поэтому он злой на всех остался дома и психовал, как ребёнок не желающий признавать правильного решения взрослого из вредности. Квартира раскалилась как турецкая баня. Единственное спасение было в том, чтобы залезть в воду и не вылезать. Поэтому изрядно запарившийся Хидеки, решив воспользоваться отсутствием Аюми, разделся, забросил свои вещи стираться и принял душ.

«Вода капает, как холодный дождь… Я так давно уже не был на улице…»

– Начинаю забывать, – улыбнулся сам себе Хидеки обтираясь полотенцем.

 – От воспоминаний как я шёл побитый под дождём уже не так больно. Неужели, я наконец начал жить, и прошлое наконец оставит меня?

Но стоило ему только сказать для себя слово прошлое, проснулся старый, уже давно забытый им, спрятавшийся в бездне его ран голос.

– Ты забываешь. Неужели хватило смелости начать жить заново, после того, что было! А может, твоё сердце достаточно зачерствело или разум затуманился, чтобы забыть свою вину?

– Я… я достаточно страдал всё это время, чтобы искупить то… то, что произошло.

– И ты говоришь об искуплении? Да у тебя даже смелости не хватает назвать, что ты сделал! Потому что то, что ты наделал никак не загладить – тебе не под силу оживить человека…

От рефлексии его оторвал звонок в дверь. На пороге стояла Аюми.

– Я думал, ты уедешь…

– Мне пришло сообщение о том, что меня отчислили. Зато я купила вот это.