Выстрел по солнцу. Часть вторая

И зачем? Зачем она говорит все это ему? Неужели она все знает?

Нет, надо прекращать эти игры, прекращать и поскорее! Даже, если все это – ерунда, даже, если все это ему показалось.

Он подпустил в голос как можно больше иронии.

– И где ты это прочитала?

– Не помню, – она смутилась. – А может такое быть, что я это сама придумала?

Ленский из последних сил сдерживал себя. Несчастный, забытый всеми юноша окончательно расстроился, опершись локтями в колени, уронив голову в ладони.

– Как ты очаровательно злишься.

Неожиданно Кэти сникла, коснулась пальцами лба.

– Ой, я, должно быть, опьянела. – она виновато посмотрела на него. – Я слишком много себе позволяю, да?

Ленский добродушно улыбнулся.

– Что за глупости, Кэти! Ты – прелестный собеседник, умница и красавица. Чего ты так волнуешься?

Девушка сжала лицо ладонями, удивленно покачала головой.

– Сама не знаю, что со мной происходит. Просто… Просто я в первый раз такая… – она запнулась, не в силах подобрать правильное определение.

Ленский задумался, выискивая в ворохе слов подходящее.

– Раскованная? – он вопросительно посмотрел на нее.

– Да, – Кэти благодарно улыбнулась. – Я сама себе не верю. Если бы кто-нибудь рассказал мне об этом, ну, скажем, еще пару дней назад, я расхохоталась бы ему в лицо. Только подумать! Сначала я бежала из дома своего жениха с незнакомым мужчиной, выигравшим меня в карты, потом сама делала себе покупки, а сейчас сижу в ресторане и пью вино! По сравнению с моей прошлой жизнью, где все и всегда кто-то решал за меня, это – самый невероятный прогресс!

– Это называется эмансипация, Кэти.

Девушка опустила глаза, улыбнулась.

– Нет, Женя, эмансипация – это всего лишь уравнение в правах с мужчинами. Разве это сделало меня счастливой? Разве покупка одежды и вино кого-то сделали свободным? А я сейчас такая – свободная и счастливая. И я больше не вернусь обратно, в тот мир, в котором я была до сих пор. И жизнь я свою хочу прожить так, как прожила Наташа Ростова свой день, тот свой день.

Пусть это будет совсем недолго, и пусть будет похоже на вымысел, на самое, что ни на есть, мимолетное увлечение. Ты меня понимаешь? – ему показалось, что лицо Кэти приблизилось, оказалось совсем близко, и глаза ее огромными миндалинами качнулись рядом, всевидящие, проницательные, неизбежные в своей влекущей, неотвратимой близости. – Понимаешь?

Ленский молча смотрел на нее.