Выстрел по солнцу. Часть вторая

Ее невозможно увидеть, пощупать, начертить, ее можно только почувствовать, словно хрупкую грань яви и сна, колышущуюся зыбкими полутенями в дремотном сознании.

– Я не знаю, к сожалению ли, к счастью, но я – все-таки, немного другой, нежели вы меня представляли себе.

– Вот как?

Да, да, вот так, гаденыш!

– Увы, да. То, что вы приняли за правду – всего лишь часть моего имиджа, и, признаться, ваши заблуждения – лучшая форма признания.

Ай да, Ленский, ай да, сукин сын! В глазах начальства – смятение, граничащее с паникой.

– Однако, я решил – лучше горькая правда, к тому же, обратная сторона всех моих метаморфоз, как это не парадоксально – объективность. В конце концов, ведь, я получаю свое жалованье не где-нибудь, а именно здесь, и вы теперь – по эту сторону баррикад.

Хороший ход, дружок! Еще бы неплохо приплести сюда обороноспособность Родины, и тогда – все, вообще, не подкопаешься, вряд ли он рискнет переть на святое.

Тень коварства в глазах Князева заставила его насторожиться.

– Уж не собираетесь ли вы душевную чистоплотность включить в перечень своих должностных обязанностей?

Вот гад, выкрутился!

– … И потом, что с того, если вы и позволите себе немножко романтики? В нашей жизни так мало места прекрасному…

Нет, братец, меня на эту приманку не купишь. Ленский зябко поежился.

– Нет в этой истории никакой романтики, вам просто показалось.

Князев подался вперед, глаза его блеснули неожиданным торжеством, отозвавшимся в сердце тревожной дрожью.

– Так-таки и нет?

Ленский засмеялся деревянным смехом, чувствуя, как расползается в душе лужа непонятной досады.

– Да, говорят же вам, нет ничего. Нет, и быть не может!

Князев удовлетворенно кивнул, откидываясь в кресле.

– Вот и славно! В таком случае, я могу разговаривать с вами начистоту. Мы же взрослые люди, и меня паника охватывает при одной мысли о том, что придется читать вам лекции о служебной этике.

Однако, согласитесь, ситуация, можно сказать, критическая. Эта девчонка – золотой ключик от огромного количества дверей, разбросанных по всему свету, и многое, очень многое зависит от того, в чьих руках этот ключик окажется. Насколько я понимаю, вы – единственный, кто связывает ее с внешним миром, кого она слушает и кому доверяет. – в голосе начальника послышались просительные нотки. – Пусть поживет пока у вас. Пару-тройку дней. Пока кое-что не прояснится.