Мусорные хроники

Не критичная, но один из рогатых оскалился и с вызовом спросил:

– Слышь! Ты чё такой душный? Либо назовись, либо проваливай, а то стоишь и тупо понт гонишь.

Продолжая ледяным взглядом буравить главного, я ответил:

– Костолом.

Тут же один из охранников ойкнул и поспешил внутрь. Появился он через несколько минут, которые мы дружно провели в натянутом молчании.

– Его ждут. – сообщил охранник.

Под ложечкой у меня засосало от предчувствия опасности. Кто мог ждать меня здесь? А главное – зачем? Варианта было два: либо Зафар заложил, не дав даже попробовать избавить его от конкурента, либо сам Костолом, чьим именем я представился, имел здесь какие-то дела.

Подумав, я добавил ещё несколько, но все они походили на первые два. Зато вывод был один единственный: у меня проблемы.

Я украдкой оценил пути к бегству, но и тут ситуация была не из лучших. Охранники ненавязчиво брали меня в круг и теперь даже дёрнуться было чревато неприятными последствиями.

– Руки подними. Обыскать надо.

 – отрывисто приказал главный.

«Ещё и оружие забирают…» с отчаянием подумал я, но приказ выполнил.

Пистолет привёл рогатых в восторг. Они разглядывали его с неподдельным интересом, передавая из рук в руки. Примерялись, целились и иной раз смотрели на меня с уважением, приговаривая нечто вроде «Вот это я понимаю» или «Нехилая пушка, мне б такую». А уж когда достали из моих карманов обоймы, под завязку заряженные девятимиллиметровыми, в глазах их зажегся яркий алчный огонёк, будто не патроны там были, а чистое золото.

– Иди за мной. – приказал главный, когда досмотр был закончен, а находки пристально изучены и изъяты.

Он открыл дверь и пропустил меня в узкий коридор, где горела единственная лампочка, висевшая на голом проводе. Обстановка здесь напоминала затянувшийся ремонт. Шершавые кирпичные стены, никогда не знавшие ни обоев, ни краски, пол, засыпанный красной крошкой и всяким мелким мусором, и потолок со скудными остатками штукатурки.

Между коридором и комнатами дверей не было, а через неровные проёмы я видел самую дикую безвкусицу, которую даже представить раньше не мог.

То дорогой диван на резных ножках, стоявший напротив пузатого телевизора с экраном в сорок дюймов. А между ними, вместо журнального столика, покрышка с дверцей от холодильника, заменявшей столешницу.

С другой стороны была комната с роскошным роялем, возле которого стояла грубая деревянная табуретка. Чуть в стороне расположились два кресла.