Дочь для волка

Арик посмотрел на принцессу в упор своими зелеными глазами, кривя губы. А затем быстро поцеловал в лоб.

– Я скоро вернусь, – прошептал он. – Я найду способ спасти ее, Нив.

Он выскользнул из цветущих деревьев, а Нив еще долго стояла под ветвями, и лоб покалывало в том месте, где его коснулись губы Арика. Смутное чувство вины сжимало горло девушки, словно она, сама не осознавая того, вынесла какой-то приговор.

Но Рэд была жива. И они должны были найти способ спасти ее.

Глава девятая

Рэд проснулась в неизменных сумерках, не дающих никакой возможности определить, сколько же времени она проспала.

Голова болела, перед глазами все плыло. Сначала она даже не поняла, где находится. А когда вспомнила, голова разболелась еще сильнее.

Она села. Живот скрутило. После всего того, что произошло прошлой ночью, девушка просто забыла попросить, чтобы ее покормили. Теперь ее пустой желудок просто завывал.

Сюртук Эммона, заляпанный грязью и усеянный застрявшими в нем шипами, висел на крючке на двери.

Рэд уставилась на него, закусив губу, затем воровато покосилась на лозы, оплетавшие окно снаружи. По крайней мере сейчас они не шевелились.

Ванну кто-то наполнил чистой, но по-прежнему холодной водой. Рэд быстро вымылась, надела платье – на этот раз темно-синее – и замерла в центре комнаты, не зная, что делать дальше.

Перед ней лежала ее новая жизнь – длинная, мрачная, блеклая, как лес, которому она теперь принадлежала.

Нет. Рэд покачала головой. Оставшись в живых вопреки всем ожиданиям, она не могла впасть теперь в уныние.

Эта новая жизнь могла быть странной, но она у нее была, и это само по себе казалось чудом.

Как Нив ни умоляла ее, Рэд не бросилась в бега – и все равно осталась в живых. И в какой-то мере была обязана этим своей сестре.

Живот вновь громко заурчал. Это отвлекло Рэд от странных сумерек, в которых она теперь жила и которые она никогда не рассчитывала увидеть.

– Еда, – заявила она самой себе.

Нахмурившись от решимости, Рэд распахнула дверь.

Поднос стоял на поросшем мохом полу сразу за порогом. На нем обнаружился почти обугленный тост, обильно намазанный маслом, и кружка черного кофе. И тот, и другой были еще горячими. Но кто бы ни принес их сюда, сам он давно ускользнул. В главном холле двигались только пылинки в тусклом солнечном луче. Листья в конце коридора не колыхались.

Рэд была слишком голодна, чтобы сейчас задаваться вопросами, откуда на ее пороге взялся завтрак.