Дочь для волка

В конце концов, это был не столько бал, сколько свидетельство грядущего жертвоприношения; важное событие для всех важных персон на материке, которые приехали увидеть женщину, предназначенную Волку. Может быть, полудикий вид в таком случае вполне уместен.

– Тебе идет этот оттенок. – Королева кивнула на ее юбку. – Красное для прекрасной Рэдарис.

Эта безобидная на первый взгляд игра слов заставила Рэд до боли стиснуть зубы. Так любила говорить Нив, когда они были маленькими. До того, как они осознали, что за этим стоит.

– Меня так с детства не называли, – заметила девушка.

Мать поджала губы.

Упоминание о детстве Рэд – что она когда-то была ребенком, ее, Айлы, ребенком, которого она собиралась отдать лесу, – всегда несколько обескураживало королеву.

– Алый для агнца, в жертву приносимого. – Рэд указала на юбку.

Повисла неловкая пауза.

– Флорианская делегация прибыла сегодня днем, и эмиссары от Карсеки тоже. Медусийский канцлер прислал свои извинения и нескольких членов их Совета. Жрицы Закона прибывали весь день со всего континента. Они по очереди возносят молитвы в Святилище, – перечисляла королева монотонным речитативом. – Три герцога Альперы со своими приближенными должны прибыть до того, как процессия…

– Это хорошо, – заметила Рэд, не поднимая взгляда от своих рук, белых и неподвижных, словно она уже была мертва.

У Айлы дрогнули пальцы, но ее голос, хотя и напряженный, оставался по-королевски величественным.

– Верховная жрица полна надежд, – сказала она, глядя куда угодно, только не на дочь. – Поскольку между тобой и другими был… долгий промежуток, она думает, что Волк может наконец-то вернуть Королей.

– Конечно она так думает. Когда я войду в лес и ничего не произойдет, для нее и всего Ордена это будет очень неудобно.

– Оставь при себе свою ересь, – одернула ее королева, но без особого пыла.

Рэд никогда не удавалось вызвать у матери какие-то чувства. Она пыталась, когда была помладше – делала подарки, собирала для матери букеты. Повзрослев, обрывала шторы и портила обеды пьяными выходками, пытаясь добиться если не любви, то хотя бы гнева. Но королева сносила все – максимум со вздохом либо устало возводила очи горе?.

Скорбят только по людям, живым людям.