Каузальный ангел

 – Зачем тебе понадобилось превращаться в него?

– В этом и состоит смысл. Он должен внушать доверие. Казаться немного уставшим. Опытным. Компетентным. Тем, кто много повидал. Тем, кто достаточно утомлен, стремится к спокойной жизни и ради этого готов немного отступить от правил.

– Это и есть скучный. Но мне понравилось, как ты изменялся. Покажи, как это делается.

– Нет. Я считаю, ты уже достаточно поиграл с виром.

Я восстанавливаю свою обычную мыслеформу и кладу зеркало на стол.

– Почему бы тебе…

Я умолкаю, не в силах придумать какое-то занятие для мальчика.

– Здесь скучно. Ты скучный. Люди-рыбы скучные. Я тоже хочу изменяться.

– Я же сказал, что это не…

– А я хочу, хочу, хочу!

По ткани вира пробегает рябь. Матчек начинает изменяться. Черты его лица плавно перетекают в новую форму – первый облик в зеркале, карикатуру на меня.

– Смотри! – радостно кричит он. – Я сам это сделал!

Головная боль превращается в сплошной белый шум. В груди расправляет когти темное чудовище. Я поднимаю руку.

Время в вире останавливается. Матчек застывает на месте, возвращая себе обычный облик. Осколки зеркала, острые и сверкающие, парят в воздухе, словно корабли на Магистрали.

Ярость мгновенно утихает. В голове гаснет эхо воинственного кода Сумангуру. Я не могу смотреть в испуганное лицо мальчика и отворачиваюсь.

Еще через мгновение базовая программа, управляющая виром, ведет себя совершенно непонятно. Она извлекает из секретного кэша какую-то сложную команду, недоступную моему пониманию. Я вдыхаю полной грудью.

Он уже был здесь.

Матчек начинает двигаться все быстрее и быстрее. В одно мгновение он огибает стол и мечется между полками так стремительно, что взгляд не успевает за ним следить и фигура превращается в размытое пятно.

– Матчек, стой!

Я уравновешиваю наши скорости.

Он стоит передо мной, и по лицу текут слезы.

– Не сердись, Принц, – говорит он. – И прости меня за Нарнию. Ты ушел, и я не знал, чем заняться. Ты говорил, что я тоже могу помочь освободить Миели, но все делаешь сам.

Я вытаскиваю из рукава шелковый носовой платок и вытираю ему лицо.

– Я понимаю, Матчек. Я не должен был так злиться. Это не твоя вина. Случилось кое-что… плохое, и я слишком много об этом думаю.

– А что случилось?

– Это не важно. – Я улыбаюсь.