Фрактальный принц

Девять секунд в каркасе Эксперимента, и мы понапрасну тратим циклы в каком-то разукрашенном вире. За его пределами наши братья и сёстры готовятся к самым блистательным свершениям. А мы чем занимаемся? Гоняемся за призраком. – Он оглядывается на Пеллегрини. – Это сестра Пеллегрини решила, что мы должны плясать под вашу шарманку.

Инспектор своими крупными руками опирается о стол и поднимается на ноги. Резкое движение его массивного тела вызывает звон бокалов.

– Брату Василеву следует следить за своими словами, – негромко говорит он.

В ближайшем будущем придётся с ним разобраться. И с сянь-ку тоже: их здесь двое, старшая и младшая: одна приняла облик из Глубокого Прошлого – лицо сянь-ку и голубое многоугольное туловище со множеством рук, а другая – скромная молодая женщина в простой серой форме. Инспектор почти уверен, что это они подослали вампира, который пытался убить его в корабельном Каталоге.

– Сестра Пеллегрини заметила аномалию среди математиков-гоголов, – поясняет инспектор.

Краем глаза он наблюдает за Ченом, стараясь определить его реакцию. Седовласый Основатель единственный, кто не смотрит на инспектора. Его глаза прикованы к небу, и на губах играет лёгкая улыбка.

Старшая сянь-ку встает.

– Существо, о котором ты говоришь, просто миф, – заявляет она. – В наших исходных информационных системах он почти легенда.

Её древность производит сильное впечатление. Инстинктивное сяо – врождённое уважение к гоголу, стоящему ближе к Прайму, чем он сам, на мгновение заставляет инспектора почувствовать себя почти ребёнком. Инспектор был мечом Соборности, шепчет его метасущность. Он оставался сильным. Он знал, что его цель истинна и чиста.

– Сестра полагает, что воспоминания Прайма повреждены? – спрашивает он, стиснув зубы и черпая уверенность в увещеваниях метасущности.

– Не повреждены, – отвечает сянь-ку. – Просто удалены.

– Мы напрасно тратим время, – говорит Василев. – Если имеется какая-то аномалия, если корабль заражён, сестра Пеллегрини должна самоликвидироваться и уничтожить судно, и тогда наша смерть послужит Цели. Но, должен заметить, она всегда слишком ценила свою целостность, чтобы поступать так, как необходимо.

Инспектор усмехается:

– Моё расследование проведено досконально.