История на ночь

Я видел в ней недостижимую высоту, которую взял случайно и мог потерять в любой момент. Наверное, поэтому каждый раз я ждал, что первыми её словами будут: «Извини, нам надо сделать перерыв».

Марина сбросила капюшон, поставила зонт в стойку и осмотрелась. Провела внимательным взглядом по залу и, когда встретилась глазами с пьяницей у барной стойки, недовольно поморщилась. Слишком сально тот на неё уставился, да ещё пальцем поманил, будто она девочка лёгкого поведения. Зато, увидев меня, Марина широко улыбнулась, помахала рукой и подошла невесомой походкой.

– Ну и погодка, – сказала она, усаживаясь напротив. – Такое ощущение, что кто-то наверху решил нас непременно затопить.

Подошёл официант, и Марина заказала два кофе. Себе – капучино, мне – двойной эспрессо. Как всегда.

– Погода как погода, – пожал яя плечами. – Не помню ни одну осень, чтобы было сухо.

– Ну, или как-то так. Что читаешь? – кивнула она на потрёпанный лист в моих руках.

– Дядя Витя написал. Говорит, болеет сильно, даже помирать собрался.

– Это плохо. Старость – не радость, как говорится. А может, ему к тебе переехать? Одному в таком возрасте, знаешь ли, совсем тяжело. Да ещё в глухой деревне… Это даже звучит стрёмно.

– Он вроде об этом не просил, – неуверенно сказал я.

Такая мысль мне в голову не приходила, но теперь очень не хотелось, чтобы Марина настаивала.

А она всё-таки продолжала:

– И не попросит. Старики вообще народ упрямый. Будут до последнего говорить, что сами о себе позаботятся и всех ещё переживут.

– Марин, пожалуйста, – меня передёрнуло от того, что она могла сказать дальше. – Давай вот без этого. Я и так себя скотиной чувствую из-за того, что не ездил к нему ни разу за десять лет.

– Так съезди сейчас, в чём проблема? Дела подождут, а дядя один.

– Он, знаешь ли, не самый приятный человек.

– И что? Я на тебя посмотрю, когда девятый десяток разменяешь. Тоже будешь ходить и брюзжать, что молодёжь распустилась и в твоё время такого разврата не было.

– Не буду я такого говорить, – отвернулся я чтобы скрыть улыбку.

– Ой, да брось. Ты и сейчас уже постоянно бубнишь по поводу и без.

– Знаешь, правда, не очень хочется выслушивать истории, как все его любили, а потом несправедливо забыли. Это же у него любимая тема. Особенно история о том, что в каком-то письме сорока двух в начале девяностых подделали его подпись.