История на ночь

Она гордо возвышалась на трилогии Ивана Ефремова и нависала круглым зелёным плафоном над черновиками дяди, освещая комнату тусклым изумрудным свечением.

Дядя не заметил меня, слишком увлёкся работой в ритме модерато, и метроном не позволял отвлечься. Старая писательская привычка. Под мерный, неспешный стук думается лучше, и мысли не успевают закостенеть.

– Ты до сих пор не спишь? – спросил я.

Дядя вздрогнул и поднял голову.

– Стучаться разучился? – раздражённо спросил. – Герой никак не хочет идти по сюжету.

Не знаю, что с ним делать. Шаг вперёд и два назад. Надо понять, что я упустил, что должен был вложить ему в голову, чтобы он наконец перестал врать хотя бы самому себе.

– Ты же его пишешь, – предположил я. – так сделай, как тебе надо. В чём проблема?

Дядя пристально смотрел на меня какое-то время, потом с тяжёлым вздохом отложил ручку и наставительно сказал:

– Видишь ли, Лёша, это и есть та самая причина, почему ты не стал настоящим писателем. Герои – живые люди. Это не просто безликие строчки текста.

И от людей биологических они отличаются только тем, что душу в них вдыхает писатель.

Ещё мгновение, и дядя мог с лёгкостью уйти в философские топи, а мне ничего другого не останется, как заснуть стоя, прямо в дверном проёме.

– Как скажешь, – отмахнулся я от дальнейших его рассуждений. – Делай что хочешь, только потише, пожалуйста, а то твоё бормотание спать мешает.

– Я постараюсь, – сухо ответил дядя.

Он был недоволен тем, что пришлось оборвать мысль на полуслове, ещё меньше ему понравилось то, что я указываю, как себя вести.

Согласие его прозвучало холоднее, чем кафельный пол под босыми пятками, но это было приятным реваншем за вечерний спор.

Я сделал то, зачем выбрался из кровати и уже на обратном пути с жалостью отметил, что спать совершенно не хочется. А когда проходил мимо галереи неожиданно даже для самого себя решил убедиться, что таинственная картина никак не изменилась.

На первый взгляд так оно и было. Та же дама с закрытой книгой на коленях и конфетой в руках, та же девушка, кормящая уток пока ребенок в коляске спит.

Да и все остальные как будто оставались на своих местах. Но глаза уцепились за одну странность. На заднем плане было всего два человека, но очень далеко.

Холодок пробежал по спине, заставив удивлённо выдохнуть. Я стал судорожно вспоминать, чем занимались люди на первом плане ещё несколько часов назад. Спал ли так же безмятежно ребёнок, сидела ли дамочка с закрытой книгой или всё же читала.