Три Пальмы из Южного Бутово

Я забывала о тяжелом разводе, который всё еще никак не мог выйти у меня из головы, забывала о своей нынешней ситуации, о том, что у меня нет денег, нет нормальной работы, что я не знаю, как мне жить дальше. Я даже забывала о мерзавце Вадиме, который с неподдельным энтузиазмом отравлял мой каждый рабочий день. Море лечило, я это точно знала.

– Привет! Я так и знала, что встречу тебя здесь.

– Привет, – я оглянулась и увидела Люду, кровать которой находилась над моей кроватью в комнате, где мы жили. – Думаю, не сложно было догадаться, куда я иду, по купальнику и парео.

– Можно рядом с тобой лечь?

– Ни в коем случае. Твое место на втором этаже.

– Смешно… – проговорила она и расстелила рядом полотенце. – Устала? День сегодня был не из легких.

– Если бы не этот «деграданте» Вадим, которого нужно терпеть каждый день, всё было бы отлично.

– А мы сегодня просто умирали. Одна работница горячего цеха не пришла на работу и ещё одна из холодного. А потом, как выяснилось, обе отравились и не могли встать с кровати.

– Отравились? Чем?

– Алкоголем. Одна из них, между прочим, бывшая зазноба Вадимки.

– Я почему-то не удивлена. Встречаться с этим козлом, будучи в нормальном, здравомыслящем рассудке, невозможно.

– Да она квасит нон-стоп. И на работу частенько приходит уже навеселе. Строгает салаты и поёт русские народные. Совсем было распоясалась, когда они стали шашни крутить. Поддавала прямо в туалете на работе. А он ничего, молчит.

– А он всё мне выговаривает, во всём у него я виновата.

– Так он и тебе «дольче виту» может устраивать, – хохотнув, ответила Люда.

– А, нет. Хватило с меня дольче виты с бывшим мужем в законном браке. До сих пор в себя прийти не могу. А ты замужем?

– Нет. И не была никогда. А дочка есть, ей пятнадцать сейчас.

– А с кем она живет?

– С моими родителями, слава богу, есть на кого оставить, пока я работаю.

– У меня та же история была, только я была ребёнком, а не матерью. Когда уехала мама на работу в другую страну, мне лет четырнадцать было, и жила я тоже с бабушкой и дедушкой. Но самое ужасное то, что в четырнадцать лет не объяснишь, что тебе нужна мама, а не бабушка с дедушкой.

– У меня нет другого выбора. Я всю жизнь так перебиваюсь с одной паршивой работы на другую.