Игра с огнем

Я начинаю объяснять, как устроено «Блаженство», но Кэролайн прерывает меня на полуслове.

– Она вам не по карману, – высокомерно объявляет подруга.

Вот об этом Пенелопа и говорила, когда сказала, что работа матчмейкера дает самую большую в мире власть. Со мной внезапно все рвутся поговорить, просто потому что я занимаюсь делом покруче, чем ведение блога за гроши или ассистирование продюсеру. Я понимаю, дело в работе, а не во мне – никто на самом деле не хочет со мной дружить, – но это едва ли не лучше, чем заводить друзей.

Это социальный капитал, и сегодня вечером он придает мне важности. Кэролайн сжимает мне руку и говорит, что ее Уэсли из Тиндера тоже здесь. Она скрывается в толпе.

– Что, ты ей тоже кого-то нашла? – спрашивает Виктория.

Я не успеваю ответить, мой телефон загорается: звонок от Джонатана.

– Я пришел, ты где? – спрашивает он.

Мне сразу легчает. Я поднимаюсь на цыпочки, чтобы лучше видеть. Встречаюсь с ним глазами, он кивает и пробирается через толпу ко мне.

– У тебя и крутая работа, и парень есть? – спрашивает Виктория с отвисшей челюстью.

 – Ох. Пойду, еще выпью.

Джонатан по-прежнему в костюме, а на плече висит сумка «Голдман Сакс». Я понимаю, что он, наверное, самый успешный мужчина на вечеринке – и это приятно. Может, не самый богатый (здесь Руби «Папа Купил Мне Компанию» Хофман, и, по слухам, по крайней мере один саудовский принц), но карьера у него точно самая впечатляющая. Именно сейчас, вот в эту секунду, он выглядит неприлично круто; все остальные парни на вечеринке в каких-то футболках с надписями, найденных в глубинах магазинов, торгующих винтажом, или еще хуже – в псевдохипстерских рубашках из шамбре, купленных в «Урбан Аутфиттерс» за полную стоимость.

– Ты слишком шикарно одет, – говорю я, коротко целуя его.

– Тебе это нравится, – отвечает он с ухмылкой.

Рука его лежит на моем крестце, пальцы гладят попу. Соседки Виктории смотрят на нас голодными глазами.

Мы направляемся к столу с напитками выяснить, что там осталось из выпивки.

Липкие пустые бутылки из-под рома, смятые пустые коробки от пива и перевернутая банка клюквенного сока, из которой на бетон стекает грустная лужица. Я отгоняю от открытой водки муху и наливаю нам выпить. Осталось чуть-чуть лимонада, больше разбавить нечем. Джонатан морщится, глотнув.

– Не строй таких рож, – говорю я. – Это дурно сказывается на моей репутации русской.

– Думаю, Путин на тебя не рассердится.

– Маме моей это скажи.