Вампиры Анталиаса. Тетралогия

Я кивнула и попыталась соскочить с подоконника, но это вышло как-то неуклюже и парень, обхватив за талию, поддержал меня.

– Кажется кто-то перебрал, да? – почувствовала я его дыхание, в котором смешивался алкоголь и табак, довольно приятный запах.

– Видимо это нормальная реакция для полукровки, – промямлила я, наблюдая за тем, как его лицо изменилось, и он легонько сжал руку у меня на талии.

– Не называй себя так.

– Не делай вид, что тебе не всё ровно, держу пари, вы с Вальтером и Хьюго за глаза и не так отзываетесь обо мне и всех полукровках, – я попыталась вырваться из его объятий.

Но он лишь прижал меня ближе к себе, так что я ощущала каждый мускул его тела.

– Ты не права, – на выдохе сказал он, – ты вовсе не знаешь меня, на счёт брата говорить нечего, он и в правду бывает подлецом, – он аккуратно убрал прядку моих волос, упавших мне на лицо, – пойдём доведу тебя до спальни, а то так и уснёшь здесь…

Моё сердце так сильно стучало, я ощущала безумное желание прикоснуться к его лицу, и наблюдать его реакцию, но я вовремя пришла в себя, осознав, что это желание алкоголя.

– Спасибо, – сказала тихо я, опуская взгляд.

Леон подхватил меня на руки, и бережно донёс до дверей спальни.

– Доброй ночи, Голди.

Я слышала стук его каблуков и стояла ещё минуту около двери, мне так хотелось что-нибудь сказать, но в душе я осознавала, что кажется обидела его своими словами и просто завалилась в спальню, ели как стоя на ногах.

Агнесс равнодушно встретила меня взглядом и закатила глаза.

– Вот это зрелище, – она накинула шелковый халат и подошла ко мне, пока я сидела около двери, – даже я так не пью.

Она ещё с минуту ждала, пока я что-нибудь отвечу и так и не дождавшись, подхватила меня и довела до кровати.

Я было открыла рот, но она выставила свой палец с длиннющим ногтем, в знак моего молчания.

– Не смей благодарить!

Я нашла в себе силы кивнуть и тут же провалилась в Царство Морфея.

Лаура оставалась там до последнего любуясь Вальтером, её сердце принадлежало этому яркому представителю сердцеедов.

Он никогда в жизни не целовал Лауру и не переходил границы дозволенного. Она была сестрой его лучшего друга и ему было не по себе.

Он привык что она была у него, но только как друг.