Мятеж

Последовала пауза, и Кассия почти положила куклу обратно, как вдруг та ответила:

– И это заставляет тебя грустить.

Это то, что чувствовала Кассия? Она едва знала своего старшего брата. Возможно, они были близки до того, как ее отдали на воспитание метаморфам, но Кассия была слишком мала, чтобы помнить. С тех пор Олливан никогда не проявлял к ней интереса, хотя Кассия была уверена, что в какой-то момент в далеком прошлом она этого хотела. По мере того как они становились старше и интересы Олливана сузились до строго определенных вещей, которыми он, в общем-то, не должен был заниматься, ее визиты домой в основном происходили в его отсутствие именно по причине того, что она не хотела с ним пересекаться.

А потом, год назад, он показал всем, кем является на самом деле.

– Нет. Не грущу, – сказала Кассия кукле. – Сержусь.

– Сердишься?

– Он… он теперь, звезды его побери, президент Общества молодых одаренных чародеев! Президент.

– И ты хотела бы, чтобы это была ты.

– Нет!

Кассия положила куклу обратно на гору подушек, подальше от своих трясущихся рук.

– Это абсурд. Я бы никогда не стала президентом. Даже если бы я могла попасть туда с самого начала. Но ты бы видела его лицо. Его высокомерное, ухмыляющееся, полное ненависти лицо. Он даже не хочет быть президентом, просто решил сделать это назло дедушке. У него, вероятно, была дюжина других коварных планов, как избавиться от изгнания, и он выбрал тот, в котором мог бы выставить себя на всеобщее обозрение.

В перерывах между словами своей тирады Кассии не хватало воздуха.

– Он изгнанник.

– Именно. Три часа назад мерзавец был изгоем, а теперь… в общем-то, ничего удивительного. Не имеет значения, что он сделал. Потому что он Олливан.

Она насмешливо фыркнула.

– Может быть, мне тоже следует отправиться в изгнание, и тогда они примут и меня тоже.

– Ты хочешь вступить в это… Общество молодых одаренных чародеев?

– Нет.

Кассия потерла глаза и вздохнула, признавая поражение.

– Да. Я хочу туда вступить.

– Как можно этого добиться?

– Ты спрашиваешь не ту девушку.

– Тогда позволь мне помочь тебе.

Она посмотрела на куклу, которая слегка сползла по подушке и завалилась вправо. Ее пустые стеклянные глаза смотрели прямо перед собой, не совсем на Кассию, а скорее мимо ее плеча на край кровати. На самом деле она знала, что разговаривала не с куклой.