Перевернутый город

– Можете считать, что мы уже об этом позаботились, моя дорогая, но… – Илиас утратил свой веселый тон. – Речь об оракулах. О, небеса, на месте аколита я бы уже был в театре.

– Нет, это вы не понимаете. Я испортила финал шоу. У нас остался последний шанс сохранить за собой рабочее место, в противном случае мистера Блюма уволят. Это его последняя попытка! Никто больше не возьмет его работать, и все из-за меня! Я не единственная, кто может все потерять. – Даже сказав это, Ильза не смогла сдержать дрожи, представляя, что еще больше оракулов придут в «Изольду», и новая волна страха ударила девушку, словно булыжник.

– Конечно, – подтвердил Орен.

– И знают, что там будет мистер Блюм?

Никто не ответил, но Ильза и так все поняла. Люди, которые пытались ее убить лишь ради мести, наверняка не будут против убийства Билла. Они уже убили Марту.

– Они будут его мучить, да? Если решат, что это заставит меня прийти к ним.

– Теперь понимаешь, почему важно, чтобы ты оставалась здесь, – сказал Орен, обращаясь к поверхности стола.

– Вы вообще слушаете, что она говорит? – сказал Элиот, привлекая к себе презрительные взгляды из каждого угла комнаты. Он осторожно поставил чашку на блюдце и поднялся со стула. – Она не останется. Сами сказали, что она здесь не пленница. К тому же она права: фокусник в опасности.

Илиас насмешливо фыркнул.

– Аргумент Орена остается…

– Тогда к черту вас с вашими аргументами, – огрызнулась Ильза, чувствуя, как закипает ее кровь. – Я собираюсь найти мистера Блюма, и мне не нужна ваша помощь.

– Ты не можешь пойти одна, – сказала Кассия. – Я пойду с тобой.

– И я пойду, – добавил Элиот.

– Хорошо, – произнес Орен. Его голос не был резким или громким, но, тем не менее, в комнате воцарилась тишина. – Но с тобой пойдем я и Кассия.

– Здравое решение, – сказал Илиас, подозрительно покосившись на Элиота.

Тот смерил Орена уничтожающим взглядом, затем посмотрел на Илиаса, и на секунду показалось, что юноша сейчас превратится в огромную кошку, которая разорвет мужчинам глотки. Его глаза цвета океана во время шторма блестели от неконтролируемой злости. Однако в следующую секунду медленно расплывшаяся сладкая улыбка превратила гневную гримасу в нечто более пугающее и прекрасное.