Перевернутый город

Призрак, даже покинув место преступления, не может перестать быть виновником полностью. Меня же оказалось трудно опознать, а значит, и поймать, поэтому лидеры фракций были вынуждены согласиться на публичный запрет, который делает множество интересных мест, включая Дом Торговли, недоступными. В случае нарушения мне грозят различного вида пытки или смерть, в зависимости от того, какому счастливчику удастся схватить меня за руку.

– Неприятно, – сказала Ильза, поморщившись.

Илиас легонько стукнул ее тростью по голове.

Удивленная девушка попыталась увернуться, но не успела.

– Да, именно так. Однако там, где я видел только поражение, ваша изобретательная матушка разглядела возможность. «Открой себя заново, – сказала она мне. – Ты проделывал это по двадцать раз в неделю на протяжении всей жизни». Лиандра не видела смысла в том, чтобы свернуть мне шею, когда у меня был такой огромный потенциал. Поэтому она пустила в ход тираду о долге и чести, и, должен признать, ее слова задели за живое. С тех пор я заведую, как мы любим говорить, коммуникациями Зоопарка.

Когда Лиандра погибла вместе с огромным количеством своих лейтенантов, Эстер предложила мне должность, которую я занимаю сейчас.

Ильза нахмурилась. Ее мать умерла семнадцать лет назад, а Илиас не выглядел достаточно старым, чтобы при жизни Лиандры быть хотя бы двенадцатилетним. Однако, с другой стороны, к двенадцати годам Ильзе тоже запретили появляться во многих местах, и, возможно, Илиас был не по годам развит. Хотя…

– Разве ваше лицо не дергается, когда вы его меняете? – спросила Ильза, чем заслужила любопытный взгляд Кассии и медленно расплывающуюся улыбку Илиаса.

 – Когда я меняю свое лицо, оно немного подрагивает… По нему как будто идут судороги.

Илиас пожал плечами.

– Неизбежный побочный эффект вашей магии. Впрочем, как и моей, и всех метаморфов, которых я когда-либо знал.

– Тогда как же вы обманываете людей? – Она изучала его профиль, но, если, как Ильза подозревала, он действительно не носил свое собственное лицо, ничто не выдавало его маскировку.

 – Одно дело в Ином мире, там я выгляжу так, будто у меня какой-то нервный тик. Здесь же, держу пари, все понимают, когда метаморф пытается выдать себя за кого-то другого.

– Но ведь именно в этом вся прелесть! – воскликнул Илиас, останавливая их. Кассия пробормотала что-то похожее на «небо и земля» и с тоской посмотрела в коридор, словно замышляя побег. – Превращаться в животных всегда весело, но менять лица – это искусство.