Цефеиды. Кассиопея

Он слишком далек от этого всего – далек запредельно.

Был бы он таким, если бы родился в этом мире?

Или стал третьей стороной – той, что пока и не существует вовсе?

– Я порой думаю, что мы только поэтому и поладили так хорошо, – говорит Чонхо. – С ним в принципе ссориться довольно сложно, но когда это случается, обычно он идет мириться первым. Не знаю, как бы все сложилось, если бы он был таким же упертым, как я.

«У меня тебе плохие новости», – хочет сказать Мингю, но прячет эти слова в дыме сигарет, который выдыхает в уже давно прокуренный воздух кухни.

Бессмысленно говорить то, что станет пустым звуком меньше чем через пару часов. Новости, конечно, плохие, но какая разница. Вряд ли они с Чонхо еще успеют столкнуться лбами.

За этим односторонним разговором было бы неплохо поглядывать на время, но когда Мингю вспоминает об этом, настенные часы показывают уже первый час ночи. Чонхо следит за его взглядом и тянет губы в улыбке – пытается, потому что та ломается на полпути. Волнуется, наверное.

Мингю оборачивается к окну и смотрит на ночную улицу, которая словно ярче стала после того, как время за полночь перевалило.

Здесь Сеул тоже не спит никогда.

– Может… пойдем? – неуверенно предлагает Чонхо.

Мингю кивает дергано и начинает волноваться сам. Что, если он не сможет вернуться? А Мин попал не в его мир, а черт знает куда? Что, если с Тэёном что-то случилось в его отсутствие?

Они заходят в комнату и садятся: Чонхо – на кровать, Мингю – в компьютерное кресло у стола. Он проворачивается в нем пару раз и сразу же одергивает себя.

Понимает, что это одна из его привычек, которые нет желания демонстрировать. Чонхо наблюдает за ним внимательно и молчит – в этот раз напряженно и с таким лицом, будто про себя ведет обратный отсчет.

(До взрыва.)

Когда часы показывают час ночи, Мингю начинает нервно трясти ногой, не отрывая взгляда от минутной стрелки. Легкая занавеска на приоткрытом окне колеблется все сильнее; в комнате начинает пахнуть озоном, будто только что дождь прошел, но на небе облаков нет совсем – там только пульсирующие голубые звезды светят, которых Мингю только пять штук насчитал.

На «1:10» он встает с кресла и подходит к зеркалу. Чонхо подрывается следом, но Мингю отпихивает его вбок – так, чтобы его отражения в зеркале не было. Начинает вглядываться в свое же лицо, щурится беспощадно, пытается высмотреть хоть какие-то изменения, но зеркало молчит – только и остается, что взглядом по его поверхности скрестись.