Дитя Афины

Солнце уже начало садиться, но вечерний воздух все еще был по-дневному влажным. Семья смотрела, как лошадь со всадником исчезают за горизонтом; по их лицам и спинам струился пот.

– Нам стоит учесть этот вариант, – сказала мать, Аретафила.

Первой всегда говорила она. Ее слова звучали резко и бесчувственно, словно обсуждалась не более чем сделка, продажа на рынке, – что, конечно, соответствовало истине. Притворяться, будто в этом таилось нечто большее, просто нелепо.

– Нет, не стоит. И мы не станем его учитывать.

 – Впервые после прощания с гостем Фалес и его жена встретились глазами.

– Нельзя продолжать откладывать. Нам повезло. Это хорошая партия.

– Почему ты так говоришь? – резко спросил Фалес.

– У меня все-таки есть опыт в подобных делах, – ответила Аретафила.

Пара посмотрела на девочку, стоявшую между ними.

– Иди в дом, – сказала Аретафила старшей дочери. – Найди сестер. Позаботься, чтобы они не перепачкались. И сегодня нам не придется беспокоиться о готовке. Мы прекрасно обойдемся дарами нашего гостя.

Медуза отвела взгляд от линии горизонта. Коротко кивнув матери, она повернулась, собираясь уйти.

– Но сначала сними его. – Отец указал на дорогое ожерелье, обвитое вокруг ее шеи. Медуза, подняв руку, дотронулась до украшения. Не говоря ни слова, сняла нить блестящих драгоценных камней через голову и передала отцу, а после скрылась в глубине дома.

Тот всадник был уже третьим посетителем, которого они принимали за месяц, и пока что самым богатым из всех. Он привез с собой корзины инжира, вино, оливки, мясо и драгоценности.

А еще ожерелье, инкрустированное золотом и таким количеством гранатов, какого никто из семьи не видел за всю свою жизнь. За него они выручат больше денег, чем их хозяйство принесет за три года. Фалес кинул взгляд на украшение, и его бросило в дрожь.

– Аретафила, – сказал он, взяв ладонь жены в свою, – что же нам делать? Ты правда веришь в то, что говоришь? Что это хорошая партия?

Она медленно кивнула:

– Да. Он был обходителен. У него хорошая репутация.

И ум. Не все столь одарены.

– Ум означает проницательность, коварство, – возразил Фалес. – Он вдвое меня старше, даже чуть больше. Чем мужчину такого возраста может заинтересовать тринадцатилетняя девочка?

В молчании жены он услышал все ответы, которых боялся.

Какое-то время только цикады и дрозды нарушали повисшую тишину; наконец Аретафила, выпустив воздух из легких, вздохнула:

– Это может быть не так ужасно, как тебе кажется, Фалес.