Выстрел по солнцу. Часть первая

 – Впрочем, дело-то не в этом.

Ленский рассматривал его непроницаемое лицо, пытаясь выведать тайну, росой разгадок рассыпавшуюся в мимолетной дрожи тени и света, словно хвост змеи, ускользающей в бездонной скважине взгляда. Он чувствовал – вот оно, то самое главное, настоящая развязка игры, начатой когда-то давным-давно, так давно, что времена эти вспоминаются лишь во сне. Все, что было до этого – дребедень, шелуха, глупая раковина, под которой и скрывается жемчужина смысла.

Так-таки и жемчужина? Ты уверен? Да, черт возьми, именно жемчужина! И то, что скажет ему сейчас Юрка и будет приговором, и этому вечеру, и дню, и сегодняшней игре, и даже, наверно, ему самому…

Голос Силича неожиданно вторгся в его раздумья.

– Так не томи старых друзей, – слова вылетали бестолковыми болванками, кружились в пространстве, сбивая с мысли, мешая сосредоточиться, – а то тянешь кота за хвост! Время то уходит…

– Вот именно, время, – загадочно проговорил Журов, и Ленский вздрогнул, почувствовав, как встрепенулось сердце в груди.

Стараясь не выдать волнения, он поставил бокал на стол.

– А что – время?

Журов снял очки, стал протирать их салфеткой.

– Пропало время, – близоруко посмотрев в его сторону, ответил он. – Исчезли все показания, и случилось это как раз в тот момент, когда ваш «гость» стал метать карты.

– И? – Ленский подался вперед, Силич замер с бутылкой в руках.

– И все, – Журов пожал плечами. – А разве этого мало? Резкий скачок, и затем – мощнейший всплеск энергии. Словно прошла какая-то реакция. А затем – тишина, будто ничего и не происходило. Вакуум эфира.

– И что это все значит? – хмурясь, спросил Силич. Он поочередно смотрел на друзей, словно пытаясь угадать их мысли.

Журов опять пожал плечами.

– Мы видели трансформацию времени в энергию, только и всего.

– Метаморфоза времени? Ты хочешь сказать, что… – Ленский осекся.

– Выходит, что так, – кивнул невозмутимый Журов. Кивнул и замолчал, притихший, неподвижный, словно испуганный собственными словами.

Ленский откинулся на спинку кресла. Мысли, шальные, суетливые, заторопились в голове. Вновь перед глазами мелькнули события прошлого, точно такая же ночь, будто полоска экватора, разломившая жизнь на «до» и «после», точно такие же неожиданные, дерзкие откровения.