Выстрел по солнцу. Часть первая

Будто кто-то провел по спине толстой мокрой веревкой, провел и тут же сдернул ее с тела. Женька вскочил. В голове еще сонно поблескивал волнами бесконечный прибой, но он уже чувствовал, что с ним произошло, а может, и до сих пор происходит, что-то нехорошее.

Он осмотрелся, окончательно просыпаясь. Окружившие его мальчишки громко хохотали, держась руками за животы, переламываясь пополам в натужном, безудержном веселье. Понятно, что смеялись над ним, но почему?

Он переводил взгляд с одного лица на другое, пытаясь найти разгадку смеха, но натыкался лишь на рты, раскрытые в неестественном, отвратительном хохоте, мерзкие красные десны, задранные вверх подбородки.

Женька заметался между ними в бессознательной, хаотичной тревоге, каждым нервом, каждой клеточкой тела ощущая свою причастность к чему-то гадкому и грязному, предпринятому с целью покуражиться, унизить его. Это продолжалось долго, не одну минуту, и он уже чувствовал, что вот-вот не выдержит, глупо, позорно расплачется, когда один из них, тот самый Вовка Каменев, давясь от смеха и показывая на него пальцем, произнес:

– Мы на тебя ужа выпустили.

Слишком резок был переход между сном и действительностью, между красотой и мерзостью. Женька моментально представил себе извивающееся на своей спине змеиное тело, и его тут же, тяжело и страшно стошнило. Он даже не успел отбежать к какому-нибудь кусту, и его рвало прямо на чистый, невесомо воздушный песок в самом центре пляжа.

– Что у вас тут происходит? – словно издалека, вторгся в этот ужас голос Олега Львовича.

Все притихли, виновато переглядываясь друг с другом.

– Это что? – указывая на безобразные пятна, спросил воспитатель. – Это ты, что ли? – он с недоверием и брезгливостью окинул взглядом Женькину фигуру. – Ты что, охренел?

– Мы ему ужа на спину положили, когда он спал, – несмело проговорил кто-то из столпившихся позади мальчишек.

– Ты у меня ужа этого сожрешь сейчас, придурок! – хорошо поставленным голосом крикнул педагог.

Услышав эти слова, Женька немедленно бросился к кустам. Вытирая рот ладонью, он различал приглушенные голоса:

– Так кто же знал, Олег Львович? Мы же пошутить хотели. Да, никто не узнает…

Женька стоял, отвернувшись лицом к листве, и беззвучно плакал. Сейчас больше всех на свете он ненавидел себя. Ну, почему, почему он такой неженка и размазня?! Он не услышал, как подошел Олег Львович, и вздрогнул, когда на плечо легла его крепкая рука.