Выстрел по солнцу. Часть первая

Как он смеет уговаривать Женьку не замечать очевидного только потому, что сам не верит в это? И зачем? Для того, чтобы заманить его в ловушку?

Он не пошел на Черное озеро. Ни в эту ночь, ни в следующую. Можно было бы и вовсе забыть об этой глупой затее, записав ее на счет неудовлетворенного самолюбия, однако, совесть не давала ему покоя, и, рискуя навлечь на себя недовольство «есаулов», Женька еще раз прогулялся туда днем.

Стоя на берегу, он мечтательно представлял изумленные глаза Ленки Грушковой, принимающей букет из лилий, румянец на ее щеках, дрожь в голосе — верные признаки влюбленности, и не на шутку разволновался.

Разошедшееся воображение продолжало рисовать ему прочие, не менее соблазнительные картины, и Женька решился — сегодняшней ночью он совершит задуманное!

Но случилась история с ужом, и теперь Женька сидел на упавшей сосне и думал о том, что, и он, и это дерево – жертвы какой-то губительной причуды судьбы. Ведь, рядом росло много других деревьев, сухих, умирающих, но стихия почему-то выбрала своей жертвой именно это, молодое и полное жизни.

А какими принципами руководствовалась судьба, выбирая в аутсайдеры его? Чем лучше Бегунов? Или Каменев? Но у них есть друзья, им весело друг с другом, интересно. И нечего рассуждать о разнице в интеллектах, если бы дело было только в этом, они бы просто слушали его, Ленского, слушали, открыв рот. А сказка о гадком утенке – просто анахронизм, она осталась в прошлом вместе со своим автором, в его достопамятных, поросшим мхом временах…

И вот он сидит, погруженный в свои совсем недетские размышления, и лесная тишина тихо вплетается в мелодию одиночества в его душе.

Что ждет его дальше, там, за гранью невидимого меридиана, разделяющего нашу жизнь на «до» и «после»? Подарит ли судьба ему удачу и успех, или суждено ему лежать разбитой сосной на холодной и унылой дороге жизни?

Внезапно Женька снова оказывается на узенькой тропинке, уходящей вглубь прибрежных зарослей.

Здесь в сон вторгается небо, высокое, раскаленное до белизны, миллионы звуков, сплетенные в упоительное тождество тишины, густые, одуряющие запахи лета. Словно некий таинственный ветер вернул его в детство, и снова повеяло сладостью разомлевших цветов, терпким ароматом ежевики, едва уловимой речной свежестью.

Зрение, внезапно ставшее панорамным, дарит ему этот день во всем его июльском великолепии.