Непокорное сердце

Ида достала шкатулку, и по телу ее опять пробежала дрожь: старая Эдит говорила, что в шкатулке скрыты какие-то откровения. Сбывшиеся предсказания отшельницы уже причинили девушке немало горя. Какую же еще страшную правду она приготовила для нее напоследок? Обхватив резной ящичек руками, Ида сказала себе, что не стоит спешить: все пока не так плохо, чтобы начать испытывать судьбу.

– Ты не хочешь ее открыть? – удивленно спросил Дрого. – Тебя совсем не интересует, что внутри? Может, там какие-нибудь ценности?

Да как он смеет? Ида с трудом удержалась, чтобы не расцарапать ему физиономию.

Если еще раз отпустит что-нибудь подобное, она не стерпит и ответит этому чурбану по-французски.

Дрого, даже не подозревая о ее внутренней борьбе, хотел было дотронуться до шкатулки, но Ида, задохнувшись от ярости, свирепо оттолкнула его и выкрикнула:

– Нет! Это мое!

Дрого крайне удивила ее реакция: его воинской добыче следовало бы вести себя посмирнее. Ему, естественно, и в голову не могло прийти, что повинны в этом его неосторожные слова.

Он не собирался запугивать эту девушку или целиком подчинять своей воле, но заставить повиноваться ему необходимо, иначе он рискует утратить авторитет среди солдат.

– Не забывай: ты всего лишь пленница, – сурово предупредил Дрого, досадуя, что девушка его не понимает. – Теперь у тебя не может быть личной собственности.

– Шкатулка принадлежит только мне. Мне одной. Здесь нет для тебя ничего ценного.

Это был последний дар моей наставницы Эдит, и я никому не позволю завладеть этой шкатулкой.

Единственное, что Дрого разобрал в горячей речи девушки, – это имя старухи. По-видимому, та оставила девушке наследство, а право на наследство следует уважать. Ладно, он найдет какой-нибудь другой способ продемонстрировать этой строптивице свою власть над ней.

– Пойдем, – приказал Дрого и взял пленницу за руку, чтобы отвести в тот дом, который его отряд занял сегодня утром.

Девушка едва поспевала за высоченным норманном: каждый его огромный шаг заставлял ее делать несколько быстрых шажков, – и ей приходилось почти бежать; к тому же он держал ее мертвой хваткой, так что вырваться и передохнуть не было никакой возможности. Спотыкаясь и проклиная про себя этого здоровенного Дрого, Ида волей-неволей тащилась за ним, с горечью сознавая, что, если он решит проявить свою власть жестче, ей придется туго.