Непокорное сердце

Всадники спешились, сразу несколько утратив свой внушительный вид, и солдаты тут же окружили повозку. Ида уже хотела было пнуть одного из них, самого надоедливого, прямо в лицо, когда шум толпы внезапно стих. В полной тишине воины почтительно расступились, и в образовавшийся проход к повозке направился невысокий воин в самом обычном одеянии. Каким-то чутьем Ида поняла, что это Вильгельм.

– Увидев толпу, которую ты собрал, я уж подумал, что тебе удалось поймать какого-то диковинного зверя, – улыбнувшись Дрого одними уголками тонких губ, произнес он и, бросив короткий взгляд на Иду, добавил: – И, похоже, не ошибся.

Пока Дрого объяснял Вильгельму ситуацию, Ида внимательно разглядывала предводителя норманнов. Претендент на английский трон не обладал особо примечательной наружностью и не отличался какой-то властной осанкой, но было в нем что-то такое, что заставляло беспрекословно ему повиноваться. От этого норманна исходило ощущение силы, подкрепленной острым умом, железной решимостью и неуемным честолюбием.

Ида с горечью поняла, что даже с тем немногочисленным войском, которым располагает, этот человек сможет довольно легко получить то, чего добивается. К тому же, по словам Эдит, английский трон уже предопределен ему судьбой.

Дрого прервал ее размышления, бесцеремонно стащив с лошади, и обратился к нервному костлявому человечку, стоявшему рядом с Вильгельмом:

– Амфрид, объясни этой девице, что перед ней Вильгельм Нормандский, ее новый король.

Выслушав его, Ида взглянула Вильгельму прямо в глаза и спокойно произнесла:

– Об этом говорить преждевременно: пока еще трон принадлежит Гарольду.

Вы же, ваша светлость, всего лишь нормандский герцог, вторгшийся в Англию.

– Что она сказала? – повернулся Вильгельм к Амфриду, но тот побледнел и с ужасом уставился на Иду.

– Ничего особенного, сир, – выдавил наконец тот. – Что взять с глупой девчонки.

– Но она из народа, которым я намерен управлять. Переведи мне ее слова!

Заикаясь и бледнея, Амфрид слово в слово перевел сказанное Идой, и лицо Вильгельма потемнело.

На какое-то мгновение она пожалела о своей неосторожности и излишней прямоте, но после гнетущей паузы Вильгельм вдруг откинулся назад и громко расхохотался. Толпа, застывшая в гробовом молчании, тут же зашумела – никто не ожидал от него такой реакции.

– Дрого, мой юный друг, чего ты испугался? – обратился Вильгельм к побелевшему от ужаса воину. – Ведь она сказала чистую правду. А спроси-ка ее, Амфрид, когда я получу трон.