Горец-дикарь

Лукас наблюдал, как молодая женщина изо всех сил пыталась разлить им эль и одновременно уклониться от рук, пытавшихся ее облапать. В отличие от остальных служанок, работающих в подобных заведениях, Энни не была шлюхой, которую можно легко соблазнить одной-двумя монетами. Но эти мужчины относились к ней так, как будто она такой и была. К тому моменту, когда Энни наконец смогла отойти от их стола, ее лицо раскраснелось от гнева, а в глазах блестели слезы стыда. Лукасу пришлось сделать глубокий глоток крепкого эля, чтобы заглушить желание броситься ей на помощь.

– Вы бывали тут раньше, сэр? – спросила она вдруг и села напротив него за обшарпанный стол.

– Нет. А почему ты спрашиваешь об этом, дитя?

– Ваша улыбка… – ответила служанка и пожала плечами. – Она показалась мне знакомой.

Лукас не представлял себе, как улыбка может быть знакомой, но решил впредь вести себя еще осторожнее.

– Наверное, ты просто видела слишком мало улыбок, а?

– Без сомнения, такие чудесные белые зубы, как у вас, – большая редкость.

– Это дар, который я получил от Господа и моих родителей. А еще я постоянно их чищу – вот и весь секрет.

– Одна леди по имени Кэтрин научила меня искусству чистить зубы, – сказала Энни.

– Это хорошая и благочестивая женщина?

– Да, такой она была.

– Была?

– Да. Она умерла прошлой весной, бедняжка. – Энни сердито посмотрела в сторону компании мужчин, что так нехорошо повели себя с ней. – Вот они да женщины из замка говорят, что госпожа убила себя, но я не верю в это. Она никогда бы так не поступила. Да, а тот милый парень, что ухаживал за ней, исчез в тот же самый день. Никто не знает, куда он делся. – Энни вдруг посмотрела на него в упор. – Я думаю, что ваша улыбка напомнила мне его. Он был славным парнем.

Лукас был настолько поражен, что лишь кивнул в ответ. У него даже не было сил, чтобы придумать какое-нибудь замечание, которое помогло бы отвлечь внимание Энни от опасного сравнения, что пришло ей на ум. Кэтрин умерла. Эта новость поразила его, словно сокрушительный удар в грудь, и ему понадобилось время, чтобы вновь начать дышать. Сердце сжалось от острого чувства потери.