Горец-дикарь

Он был до сих пор жив, и это доказывало, что ему почти удалось восстановить прежние навыки. Но этого было недостаточно, чтобы выйти победителем.

Лукас выбил меч из руки нападавшего и вдруг увидел смятение на его лице. Мужчина, которого он только что разоружил, кинулся было за своим оружием, но вдруг остановился и уставился на что-то позади Лукаса. Его глаза расширились, а лицо стало белым, как пергамент. Люди Ранальда, стоявшие по обе стороны от него, тоже выглядели испуганными. Хоть Лукас и старался не выпускать из виду окруживших его противников, он тоже глянул в ту сторону, в которую смотрели его враги, и изумленно охнул.

Семь всадников скакали галопом прямо к ним. Лошади шли ровно и спокойно. Один всадник ехал немного впереди, остальные – сразу же за ним, выстроившись в линию. Лукас видел, как эта линия медленно изогнулась, и понял, что всадники намеревались окружить напавших на него людей и отрезать им путь к отступлению. Участники этого внушающего трепет маневра замешкались лишь однажды, когда один из них ловко наклонился и поднял сумку, которую бросил Лукас.

На мгновение время замедлило свой бег. Лукас смотрел, как его враги отражают атаку всадников, и ему казалось, будто они двигаются плавно и медленно. Он видел все очень отчетливо – и то, что устремившийся к нему наездник был ростом гораздо меньше остальных людей, и то, как зловеще развевались по ветру их черные накидки, а темно-синие шарфы почти полностью скрывали их лица.

Лукас тоже решил было поискать путь к отступлению, когда заметил, что главный всадник замедлил движение. Огромный черный жеребец, на котором он сидел, остановился рядом с ним, и ему протянули необычайно маленькую руку в перчатке.

– Садись, а то один из этих трусов поймет, что тут я очень уязвимая мишень, – сказал ему наездник.

Несмотря на то что его голос был приглушен материей, обмотанной вокруг лица, Лукасу он показался до боли знакомым. Он попытался рассмотреть его глаза, но капюшон черного плаща бросал тень на верхнюю часть лица. Схватившись за протянутую руку, Лукас прыгнул вверх и сел на лошадь позади мужчины. Тот заворчал и с трудом удержался в седле, но Лукаса все равно восхитила сила этого, как он теперь понял, не мужчины, а юноши.

– Моя лошадь… – начал Лукас.