Дикие розы

Поверьте: я очень переживаю за вас: прямо сердце кровью обливается.

Махони расплылся в широкой улыбке, и сердце у Эллы екнуло. Как же он красив! Девушку тянуло к нему все сильнее и сильнее, и она знала, что именно поэтому негодует на его наигранное дружелюбие. Умом она понимала, что все это лишь игра, но ее глупое сердце таяло от каждой его улыбки, от очередного комплимента. Кроме того, она не могла выбросить из памяти их поцелуй. Вдруг ей подумалось, что тогда Харриган тоже расточал улыбки и убаюкивал ее сладкими словами.

От этой мысли ее окатило волной раздражения, и вся привлекательность Харригана испарилась, исчезла.

– Ну уж нет! – воскликнула Элла и стремительно вскочила с кресла. – Не выйдет! В эту западню я больше не попадусь.

– В какую еще западню?

– А вот в такую: будем обходительны и сладкоречивы, и дурочка Элла сама упадет нам в руки.

– Что? Мне и в голову не могло прийти, что обычное проявление учтивости вы расцените как попытку вас соблазнить.

– И это вы называете учтивостью? Я знаю, чем это, как правило, заканчивается.

 – Элла подхватила свой саквояж и шагнула к ширме в углу комнаты. – Полагаю, вы намерены ночевать здесь независимо от моего нежелания.

– Совершенно верно, – ответил Харриган и подлил себе в бокал бренди.

– Вас, похоже, вовсе не волнует, что своим поведением наносите ущерб моей репутации?

– Элла, нам обоим хорошо известно, что ваша репутация пострадала, еще когда вы сбежали из дому и перебрались жить к тетушке, – мягко заметил Махони, искренне сочувствуя девушке.

 – А теперь скажите, с какой стороны кровати вы ляжете.

– Что? Вы собираетесь спать в одной кровати со мной?!

Хоть это и не стало для нее неожиданностью, Элла надеялась, что подобающие скромной девушке возмущение и потрясение заставят его передумать.

– Да, именно так, вы не ослышались. С тех пор как уехал из Филадельфии, всего одну ночь мне удалось поспать в нормальной постели, и, вполне вероятно, такой возможности больше не представится до возвращения в город.

Так что никто не лишит меня права воспользоваться половиной кровати.

– Негодяй! – возмутилась Элла и скрылась за ширмой.

Поначалу она решила лечь спать в одежде, но передумала и достала из саквояжа ночную рубашку из плотной белой ткани, способную надежно скрыть все, что можно.

Раздевшись до панталон, она аккуратно сложила одежду и с удовольствием натянула ночную рубашку. Конечно, сомнения у нее были.