Стражи Армады. Охота на зверя

На снимке светловолосая, улыбчивая Марина Верещагина обнимала худенькую девчушку – Леру.

– В Зоне, Сань. Вся комендатура на ушах. Рассказывай.

Я крякнул.

– Ну, это долгая история… Если вкратце, то никакого «Камня» не оказалось, вместо него были ребята с оружием, которые подстрелили Клапана. Пришлось удирать.

– Ясно… Жаль парня. Про Бакса и Клюва пока никакой информации. Я сообщу, если что-то выяснят. А что от тебя хотел московский дядечка?

Чего он хотел? Как минимум узнать про «Камень» и лабораторный комплекс, как максимум – получить на блюдечке с голубой каёмочкой Зверева и его артефакт.

– Вот об этом и хотел поговорить… Наш столичный гость знает, кто убил Клапана и моих ребят здесь – в городе.

– Кого? – Верещагин не понял и встрепенулся.

– Саныча и Кондрата. Тот взрыв в жилом доме пару дней назад.

Мишка понятливо кивнул.

– Слышал о нём? – удивился я.

– Слышал, но москвичи все документы изъяли. Кто, что, как – не знаем. Был взрыв, и всё тут. Безоболочное…

– Да-да, «безоболочное взрывное устройство». Он мне об этой версии рассказал. Но всё хуже. Кто-то убил ребят, активировав, скорее всего, целую сборку из артефактов, – выждал немного, чтобы Мишка оценил масштаб происходящего. – Не спрашивай, как они это сделали и кто они, – не скажу.

– Я и не спрашиваю.

– Вот… У москвича есть информация о них. Он может нам её отдать, но прежде мы должны кое-что для него сделать.

Понятливый Верещагин напрягся:

– Мы должны? Ты и меня сюда втравить хочешь? Мне, Саня, хоть и жаль твоих ребят, но сам я ни во что влезать не буду. Если меня не станет, кто о дочке позаботится?

– …нужно, – словно не слыша его доводов, продолжал я, – чтобы мы пошли на болота и отыскали там сталкера Зверя.

Мишка глубоко вздохнул.

– Сань, ты не наглей. Я же сказал, что нет никаких «мы». И вообще… почему этот москвич ставит тебе такие условия? С ним целая армия приехала. Два автобуса головорезов – почище военсталов. Так что мне вся эта история не нравится. Своих проблем навалом.

Настала пора кивать мне. Первый ход был сделан верно. Верещагин начал апеллировать болезнью дочери, понимая, что и оставить друга без помощи неправильно. Нужно его добивать.