Валахия

Пред тем как войти, Арина взмахнула рукой, и большая тяжелая штора шумно закрыла окно. В комнате воцарился сумрак. После второго взмаха руки зажглись многочисленные свечи. Комната залилась мягким светом. На полу лежала шкура бурого медведя. Его голова была направлена четко к двери. В углу на пьедестале статуэтка всадника верхом на лошади. Комната оказалась намного больше, чем спальня в замке Брашов, и отличалась богатым убранством.

– Где Виктор? – настороженно спросила София.

– Князь в отъезде. Он прибудет вечером, – послышался сухой ответ.

Арина вышла из комнаты, не попрощавшись, и через несколько секунд штора снова распахнулась, и комната налилась дневным светом. София тяжело вздохнула и, казалось, на секунду почувствовала трупный запах, который сквозил из комнаты в комнату по всему замку.

Спустя два часа в комнату вошли две девушки. Они передвигались почти бесшумно, но боялись поднять головы. Их глаза были скрыты длинными ресницами, и на секунду София ощутила от них запах живого человека.

– Ты не вампир? – спросила София одну из служанок так тихо, как только могла себе позволить.

Ей туго затягивали корсет, и поэтому последнее слово к концу звучало глухо и нечетко. Но служанка молчала.

– Отвечай! – приказала София, но ответом снова последовала тишина.

– Ты глухая? – развернулась девушка и схватила служанку за плечи. Та задрала голову, и София увидела пустые черные глазницы. Она отстранилась и посмотрела на вторую, ее постигла та же участь.

– Они слепы, глухи, а вдобавок еще и немы по причине отсутствия языка, – разлетелся по комнате голос мужчины.

– Но при всем при этом они люди, – ответила София и, вспомнив о том, что она не одета, прикрыла грудь руками крест-накрест, обхватив плечи. – Как вы посмели войти ко мне в комнату без стука?

– Прошу прощения, – улыбнулся гость.

Он вышел из сумрака, и София узнала в нем того, кто встретил ее по приезде.

– Я не успел представиться, – улыбнулся юноша. – Мое имя вам разве не интересно?

– Более того, оно мне невероятно безразлично.

София подошла к стулу, на котором висело темно-красное платье и, гордо вскинув голову, сама надела его, грациозно и величественно, словно это было ее личным мастерством.

Юноша усмехнулся и подошел ближе.