Запретная любовь

– В таком случае зачем для дневной накидки нужен башлык, который можно надеть ночью? Кстати, ночью башлык вообще не видно…

Диалог продолжался так до тех пор, пока не стал причиной обиды, продлившейся шесть часов, и слёз матери, как и любой разговор с ней. Мать чувствовала, что право наряжаться постепенно переходило к дочерям, которые должны быть её лучшими подругами, и выходила из таких сражений, рыдая, как беспомощный ребёнок. Нервы, когда-то делавшие её одной из самых вспыльчивых и горячих женщин, давали слабину и заставляли плакать в самых неожиданных случаях.

Сегодня она шла впереди, пытаясь новой накидкой подчеркнуть молодость тела, уже начавшего полнеть, а позади улыбались две сестры, указывая взглядами на башлык.

Пейкер шла, опираясь на тонко сложенный белый зонтик, как на трость, словно устала нести себя из-за слабости, добавленной беременностью, а Бихтер в юбке с очень тонкой талией, облегавшей фигуру и сзади переходившей в волны с двух сторон, и пелерине, струившейся с её широких (по сравнению с узкой талией) плеч до чёрного кожаного ремня, остававшегося на два пальца выше уровня талии и соединявшего белую пикейную рубашку с юбкой, держала зонтик и перчатку, снятую с правой руки, и легко, будто не касаясь земли, шла в жёлтых ботинках на низком каблуке.

Они свернули за угол набережной. Пароход дал сигнал и приближался к причалу впереди, вдали над голым берегом Пашабахче дрожали бледной травянистой тьмой вечерние тени, залив готовился ко сну, ожидая этот последний пароход. Они всегда сходили с лодки немного раньше и вот так шли до дома.

Вдруг Бихтер указала зонтиком на маленький светло-жёлтый особняк и сказала Пейкер:

– Посмотрите, это же Ваш муж?

Пейкер остановилась и посмотрела:

– Да, должно быть, он сегодня не выходил.

Две женщины и молодой мужчина, стоявший на лоджии, издали улыбнулись друг другу.

Когда они подошли ближе, Нихат Бей, облокотившись на решётку лоджии, широко улыбался, словно приглашая их поскорее зайти в дом. Бихтер сказала Пейкер: «Вашему мужу есть что сказать, смотрите, как он улыбается!»

Умирая от любопытства, сёстры остановились перед лоджией, прежде чем зайти в дом.