Избавители звезд

Уголок его рта приподнялся:

– Я могу быть смелее.

Зафира рассмеялась, и его глаза потемнели в ответ. А потом он вдруг шагнул к ней, прижал её к себе и поглотил её ошеломлённый вздох поцелуем, а потом увлёк за собой назад, назад, к её кровати.

Он был холодным. Таким холодным, что этот холод она чувствовала кожей. Обхватив его за плечи, она отстранилась. Её губы горели от новых ощущений, а кровь бежала со скоростью безумного скакуна. Зафира уставилась на принца.

«Скажи же хоть что-нибудь».

– Я не думала, что ты вернёшься, – сумела произнести девушка.

– Почему нет? – спросил он, словно её вопрос был глупым. И она решила не спрашивать про Лану и Айю.

Насир заметил, что она медлит, и чуть улыбнулся.

– Ты – словно комната, полная книг. Каждый раз, когда я вижу тебя, я открываю что-то новое.

Его глаза ярко сияли. В изгибе его губ была некая дерзость, в его прикосновениях – уверенность.

– Мне уйти?

«Нет». Но слово было слишком смелым для этого мгновения, поэтому она присела на колени на своей кровати и жестом пригласила принца последовать её примеру.

– Садись, – сказала девушка, понимая, что Лана может войти в любой момент. Но сейчас ей было всё равно. И она, и Лев, и Джаварат, и сердца – всё могло подождать. – Задай мне ещё вопросы.

Глава 18

«Каждый цвет, который составляет тебя…» Rimaal, впору бросать своё занятие и становиться бардом.

Но это было правдой. Цвет не имел для него никакой ценности, пока он не встретил её. Зафира была всем, чем не был сам Насир. Она видела смерть отца, которому её же мать вонзила нож в сердце – ужас, который он не мог и предположить, потому что все свои страдания, всё горе она перенаправляла в гнев, в ярость, в действие.

А Насир всегда был уставшим и печальным и…

Его тянуло к Зафире, как мотылька к пламени, и чем больше он приближался, тем больнее обжигало пламя.

Он поплёлся вверх по лестнице, зная, что скоро им придётся выдвигаться, раз уж они хотят разыскать неуловимый фиал с кровью и найти Альтаира. Насиру не доводилось бывать в Альдерамине, и перспектива такого путешествия его не воодушевляла. А ещё он не считал правильным использовать Зафиру, словно она была всего лишь инструментом.

«Кто бы говорил».