Избавители звезд

Его не забудут, пока он всё ещё способен сделать вдох. Слишком уж большую часть своей жизни он посвятил тому, чтобы всё сложилось как раз не так.

– Сними с меня оковы, – сказал он осторожно, – и я скажу тебе, где их искать.

Глава 17

Когда Зафира была маленькой, длины её пальцев хватало как раз на то, чтобы охватить рукоять джамбии Бабы. Она морщила носик и спрашивала, почему же та была такой простой и потёртой. Она ведь ходила с Бабой и Умм на базар, где мужчины носили свои джамбии с гордостью.

И рукояти их были из полированного камня или дерева, инкрустированные драгоценными камнями или украшенные резьбой. Каждый кинжал казался красивее предыдущего.

– Клинок создан для того, чтобы убивать и калечить, – ответил ей Баба. – Он напоминает мне обо всём, что я сделал. О каждом олене, которого я освежевал, о каждом кролике, чью жизнь пресёк. Жизни – не для того, чтобы красть их, моя abal[24 - Abal – дикая роза.].

– А ты подаришь мне мой собственный клинок?

Умм улыбалась.

– Девочкам не до?лжно носить мужские игрушки.

Но Баба не согласился:

– Моя девочка будет носить оружие и будет прекрасно владеть им, ибо на это нужна особая смелость – держать в своих руках силу и знать, когда надлежит использо- вать её.

И тогда он подарил Зафире свой кинжал, с потёртой от долгого использования рукоятью. Но лезвие было по-прежнему острым – достаточно острым, чтобы она порезала палец, когда вынула кинжал из ножен.

До сих пор она помнила смех Бабы.

Он словно сам был удивлён своему смеху, словно всё в мире было правильным.

– Ты ему нравишься, – сказал ей Баба позже, и это она тоже помнила. Потому что ей кинжал тоже очень нравился – так сильно, что она брала его с собой всюду. И когда купалась. И когда помогала Умм месить тесто для хлеба на кухне. И когда начала охотиться, чтобы накормить людей.

И когда Баба вернулся из Арза.

Теперь она всюду носила с собой Джаварат так же, как когда-то – и по-прежнему – носила свой кинжал.

Вот только фолиант не заставлял её чувствовать себя доброй, храброй, правильной. Просто он был частью её. И когда Зафира оказывалась далеко от книги, это вызывало ту же тревогу, как когда-то моменты, в которые она снимала свой плащ.

– Чистые сердца не должны с удовольствием устраивать бойню, – сказала ему Зафира… и с болью вспомнила, как Насир отказался передать ей сердца.

«Ты отвергаешь нас, бинт Искандар».

– Нет, – твёрдо ответила она.