Избавители звезд

Простой план, разработанный им вместе с Беньямином, с каждым днём становился всё более запутанным.

Альтаир отказывался верить, что его мать умирает. Отказывался верить, что zumra слишком малочисленна – не теперь, когда позаботился о том, чтобы в Крепости Султана их ждали союзники, владеющие dum sihr, которые смогут защитить их. И более того: у Насира была своя магия, а в распоряжении Зафиры была сила Джаварата, связанного с ней кровью.

Этого должно быть достаточно. Впервые за очень долгое время Альтаиру пришлось напомнить себе, что он должен дышать.

– Почему? – спросил он.

Вот чего он никак не мог понять – в чём была причина этой алчбы Льва. Он отказывался верить, что человек, родной с ним по крови, мог просто жаждать власти. Вряд ли можно придумать причину скучнее.

Взгляд отца застыл – сияющий янтарь в хрустале, – но Альтаир не сумел прочитать этот взгляд.

– Месть, – ответил Лев, но его голос выдавал не больше чем просто привычку – ни жажды, ни ярости. – И, конечно же, есть нечто большее.

Должен воцариться порядок. Волшебство должно остаться в достойных руках. Неужели ты полагаешь, что обычные люди понимают всю мощь того, что Сёстры готовы были дарить свободно?

Равенство – вот что Сёстры Забвения даровали Аравии, несмотря на все их ошибки.

– Ах, как же изобретательны становятся люди в выражениях, когда дело доходит до их пороков, – скучающе протянул Альтаир, ничуть не удивившись. «Порядок» в данном случае был лишь иным определением для «жадности». – Но раз уж ты так жаждешь магии, ты, со своей бесконечной жаждой познания, уж точно должен знать старую поговорку: магия – для всех или ни для кого.

Нет никаких «между».

Если, конечно, ты не был силахом, как Серебряная Ведьма. Или полукровкой, как Альтаир и Насир. Но ещё одно откровение ждало его на Шарре. Всю свою жизнь он думал, что он – чистокровный сафи, а Насир – сафи-полукровка, хоть у мальчишки и были округлые уши.

Что ж, наверное, он должен быть благодарен, что не слишком походил на отца – на человека, у которого даже сердца не было.

Лев приоткрыл дверь, ведущую на верхнюю палубу. Странно, что он навещал Альтаира так часто, кажется, даже без особых причин. Его тёмный тауб[5 - Тауб – традиционная арабская мужская одежда, похожая на рубаху до щиколоток, с воротником и длинными рукавами (прим. пер.).] чуть отливал фиолетовым в угасающих лучах заката. Альтаир понял вдруг, что не очень хочет, чтобы Лев уходил.

Тишина оглушала, а призраки были слишком реальными.