Охотники за пламенем

Шарр слыл страной призраков, островом, где даже земля была врагом. Но Насир боялся не этого. Он боялся самого себя и тех жизней, которые он заберёт, начиная с любимого генерала отца. Ради Кульсум. Ради сына Хайтама.

«Если только»… – раздался голос в его сердце.

И с этим Насир покинул покои.

Глава 12

Остаток ночи Зафира провела в мыслях о женщине в серебряном плаще – настоящей ведьме-волшебнице, которая с невозмутимым спокойствием толковала о магии и искуплении. Она выглядела чуть старше Зафиры, хотя манера разговора как будто намекала на многовековой возраст.

Зафира отличалась от Дина. Никогда прежде она не вела бесед с бессмертными сафи; не видела мир за пределами западных деревень Деменхура. Все её познания сводились к сказкам, рассказанным Бабой и Умм глухими ночами. Сущность ведьмы уж точно не поддавалась её пониманию.

В конце концов Дин не остался ночевать в её доме.

Едва Серебряная Ведьма исчезла, он с отрешённым взглядом прислонился к стене конюшни.

Когда он наконец-то собрался с мыслями, стало ясно, что ему ни в коей мере не нравится застывшее на её лице выражение.

В растянувшейся между ними тишине Дин обхватил ладонями опущенную голову Зафиры и коснулся губами её лба.

– Зафира. Зафира, взгляни на меня.

Но она не могла. Не могла и не хотела открывать глаза. Теперь, в кромешной тьме, всё казалось возможным. Баба не умер; Умм стала прежней; магия вновь ожила. Однако веки не могли вечно оставаться опущенными, если только не принадлежали мертвецу.

Но мертвецы никогда и не видят снов.

– Это выше наших возможностей, – прошептал Дин, чуть касаясь её кожи губами.

Разве? Кто определяет границы, если не мы сами?

Внезапно дверь в комнату Зафиры отворилась. На пороге, залитая приглушённым светом, стояла Лана.

– Сестра? Мне почудилось, будто я слышала скрип кровати. Я и не заметила твоего возвращения. – Искреннее облегчение Ланы вызвало улыбку на лице Зафиры. – Умми просила тебя зайти к ней.

И в один миг улыбка исчезла.

– Да? – осторожно спросила Зафира, игнорируя зияющую пропасть вины.

В тот день, когда Баба вышел из леса, рассудок Умм помутился, однако изредка в голове матери случались вспышки ясности. Но и в те нечастые моменты Зафира скупилась на встречи, ибо видеться лицом к лицу казалось в разы тяжелее.

– Сходи к ней, – негромко попросила Лана. Сестра стояла на месте, сцепив руки. Лицо пряталось в тени тускнеющего огня.

И вот тогда вина предательски скривила рот Зафиры.