Котуйская история

Пока он ощупывал ребра и отплевывался кровью, Резак с левой, засадил ему такого «винта» в челюсть, что Крыса завертелся юлой. Добавочный удар в печень совсем свалил с ног Крысу, и тогда раздался звериный рев толпы: черноулинские ринулись на красноулинских. Со стороны все смотрелось, как в кино: махали кулаками, пинали ногами, кто-то, рыча, впивался зубами в ногу противника. Где-то трое добивали ногами лежащего. Слышались визги, бешенные вскрики. Все слилось в один монотонный шум, только изредка доносились короткие фразы:

– Черные, отсекай толпу! Пацаны теснее, не давайте себя разобщить! Вон того, рыжего, дайте ему по мусалу, а то он собака здорово машется.

– Толян, помогите, нашим худо, – кто-то просил Крысу о помощи.

Лешка Борисенок и его пацаны сидели в кустах, так было задумано с самого начала и, когда драка вошла в полный накал, молодая шпана высыпала из кустов и остервенело начала крушить красноулинских. Дрогнули разрозненные кучки и, как только Резак, с разбитой в хлам физиономией, добрался до Крысы, последний не выдержал и крикнул:

– Пацаны, отступаем, эти чекнутые нас насмерть забьют!

Да какой там – отступать, вернее будет сказать отползать, так как озверелая от драки шпана, уже не контролировала своих действий.

Мигом разобрали на колья штакетник и две стоящие лавочки и с ужасными криками погнали красноулинских прочь. Кого догоняли, забивали, и только когда он переставал шевелиться, бросались в погоню за другими.

Резак кричал своим пацанам вслед:

– Бросьте колья, дурни, они и так уже спеклись.

Вдруг раздался пронзительный свист – кто-то их молодых пацанов предупреждал, что к кафешке едут легавые. Толпа черноулинских мигом рассосалась по переулкам и затерялась между частных домов и бараков. Только на дороге или обочине, кое – кто из побитых красноулинских, поднимаясь с оханьем, старался поскорее скрыться с опасного места.

Вот так на Филёвской сторонке, в Юном городке, рос и креп молодой парнишка – Лешка Борисенок. Мама – Аня была с утра до ночи на работе, отец отбывал очередной срок в лагерях, а улица воспитывала и закаляла в нем дух молодого бойца и лидера среди пацанов его уровня.

Жизнь, словно широкой рекой, раскинулась перед Лешкой, но в какую сторону плыть? Родной батя не смог в свое время донести до пацана, что не детские это забавы – заигрывания с судьбой, хотя, что мог сделать сам отец, когда в семнадцать лет его жизнь была предопределена жестокой властью.

Наступило лето.