Скелет бога

Император небрежно махнул рукой, восхвалитель присел на краешек дубового стула у кровати, раскрыл чехол и ткнул пальцем в экран планшета.

– Какие новости? – буднично спросил государь.

Лицо Квасова озарилось верноподданнической ухмылкой.

– А какие они могут быть, милостивец? – искренне поразился он. – В твоей империи сплошь благие прекрасности. Вот смотри, например, погода сегодня на диво чудесная.

– Отчего ж чудесная? – усомнился царь. – Я слышал, с утра ливень шёл стеной.

– Так и славно! – не растерялся Матвей.

– Однако, град потом был… – неуверенно заметил император. – Побил все огороды…

Квасов в неподдельном изумлении всплеснул руками:

– А град – чем плохо? Вот сидят где-нить в деревне-с на завалинке мужички с виски «Джек Дэниэлс», оно тёплое и желудок смущает, а тут – Боженька льда в стаканы накидал. И радуются они, и славят твоё имечко пресветлое, великий государь-надёжа.

Поразмыслив пару секунд над версией Квасова, император удовлетворённо кивнул.

– А что там в Республике Финляндской сейчас творится? – поинтересовался он.

– Ууууу, бунтуют, собаки, – затряс бородой Матвей. – Стреляют друг в друга – западные да восточные, пламень до небес, городов-то пожгли… почитай, всю Лапландию разнесли к свиньям на кирпичики, ужас што делается. Страх сплошной, твоё величество, да и всё.

– И по какому поводу? – удивился государь.

– Так известно по какому – в твою империю назад хотят, – сказал Квасов, не моргнув глазом. – Уж в ноги падают, умоляют и унижаются. Финляндия што за держава? Всё плохое у нас копируют, окаянные. Прессу свою цензурируют, корреспондентов за правду в острог сажают, города собственные обстреливают из дальнобойной артиллерии-с.

– Довольно странно… разве у нас есть что-то плохое? – поднял бровь император.

– Конечно же нет! – горячо воскликнул монархист. – У нас всё только хорошее.

– Ааааа, – довольно протянул август. – Ну, сие было предсказуемо. А что в данный момент творится в торговле? Как там курс золотого против доллара? Наверняка повышается, да?

Матвей с величайшим трудом растянул лицо в улыбке.

– Как есть, батюшка! – хлопнул он в ладоши. – Уж повышается так, что просто удержу нет. Рвётся ввысь, аки ангел Господень, можно сказать.