Сказочник

Думаете, сэр, мне это нужно?

Я усмехаюсь. Знал бы он, сколько мифов разносят про меня.

– Осталось три минуты, сэр, – информирует Элвис. – Мы уже почти в Петербурге, сэр.

– Прекрасно, – говорю я, борясь с желанием не смотреть вниз. – Спой что-нибудь.

Элвис откашливается. Улыбается. И заводит тихим голосом:

– Like a river flows surely to the sea

Darling so it goes

Some things… are meant to be…

Я вздрагиваю. Не может быть. Мне чудится? Нет. Похоже, это действительно…

«Мустанг» проваливается в воздушную яму.

Обратный кадр № 1

Ночь на Марсе

…Я осторожно беру с подноса чашку чая. Выглядит как чудовищная бурда и таковой является – ибо заварен пакетиком. Чашка с коричневым ободком по краям, чувствуется, её мыли ещё при испанских колонизаторах Калифорнии. Гении очень часто рассеянны, им комфортно в полном хаосе. Этот – не исключение.

– Вам нравится?

У него старческий, дребезжащий голос. Но звучит, словно музыка.

– О, чай великолепен, – польстить гению никогда не повредит.

Я – в облике прекрасной семнадцатилетней девушки. У меня пышущее свежестью личико без капли румян, на голове веночек из цветов, и я вся-вся такая няшечка. Платье простенькое, в синий горошек, и я босиком – так, знаете ли, романтичнее.

– Вижу, вы читали мой рассказ «Смерть и дева», – смеётся Рей Брэдбери. – Чертовски лестно. Там Смерть пришла за старушкой в образе прекрасного юноши, а вы явились в виде моей первой любви.

Я давлюсь чаем – честное слово, непроизвольно. Эти фантасты как чего скажут – не поймёшь, шутят или нет. Хуже только философы. Пока я Эммануила Канта провожал в Бездну, он мне весь мозг по дороге съел, беседуя на тему – есть ли я тот, кем я являюсь? К концу пути я сам был бы рад утопиться в Бездне, лишь бы он заткнулся.

– Э-э-э… простите, нет, мистер Брэдбери.

– А у вас, леди Смерть, когда-нибудь был секс со знаменитостями?

– У меня в принципе ни с кем не было секса, – мямлю я, догадываясь, как сейчас пунцовеют мои щёки.

Тут я сделаю отступление. Вам, разумеется, будет трудно со мной согласиться, но в вечном существовании есть веский минус. Вот ты приходишь за человеком, которому всего-то от роду 90 лет – по сравнению с твоим миллионом это даже не новорожденный младенец, а фактически сперматозоид.