Апокалипсис Welcome: Армагеддон Лайт

Девушка… ну какая разница. Не ему пригодится, так солдатам.

– Могу я взглянуть на неё, месье? Тысяча извинений за беспокойство.

– О, конечно, сударь. Следуйте за мной, сильвупле.

Они прошли шесть комнатушек подряд – таких же тёмных, узких и холодных. По углам были свалены наспех старые книги для растопки, полусгнившие меховые шубы и даже охапки сена. Пьер не делал выводов – русские вообще странные, их сложно понять умом.

На входе в келью девушки отсутствовала дверь. Старик приложил палец к губам.

Пьер так и открыл рот: убогая действительно была ангельской красоты.

Просто фарфоровая куколка – если рассматривать её в профиль. Бледное лицо с нездоровым румянцем освещали огоньки свечей. Склонившись над грудой бумажных листов, она, стиснув в пальцах гусиное перо, лихорадочно покрывала страницу крупными буквами. И столь увлеклась своим занятием, что даже не заметила посетителей.

– Что именно она пишет, месье? – шепнул француз.

– Книгу, – коснулся губами его уха старик. – Она спешит написать роман, сударь.

– О чём? – с удивлением воззрился на него офицер.

– Я не интересовался, месье, – развёл руками старый смотритель. – Мы лишь удовлетворяем их чаяния. Уж лучше гусиное перо, чем нож в её руке. Поверьте, случалось и такое.

Девушка вдруг подалась назад, и Пьер невольно попятился. Она смотрела сквозь него, обуянная вдохновением, – но взгляд был безумен, а глаза светились волчьими огоньками. По подбородку побежала тоненькая струйка крови: прикусив нижнюю губу, блаженная вернулась к своему занятию.

На бумаге расплылись алые капли. По спине француза побежали мурашки.

– Девицу нельзя забрать, – горестно пожаловался дед. – Пытался уже вывести наружу – начинает кричать, расцарапывает себе лицо и не может остановиться. Страх какой, ваше благородие. Видать, это и есть болесть, – бедняжка должна написать книгу. В ней вся её жизнь. Гляньте, тут в углу топчанчик… Приляжет на три часа и снова строчит. Хлеба ест крошки, как птичка, в воду еле носик окунёт… Меня, похоже-с, и не замечает.

Не прощаясь, Пьер повернулся и зашагал к выходу. Он недолго петлял по коридору, сзади торопливо семенил старик. У двери Пьер одёрнул мундир и надел кивер.

– Месье, мы забираем этот особняк для нужд армии императора французов, – сказал он как можно высокопарнее. – Сегодня вечером здесь разместится отряд его величества. У вас есть время, чтобы забрать подопечную и уехать. Поверьте, я поступаю добрее других. Вы предупреждены.