В шкуре зверя

 – Разве одной этой причины недостаточно, чтобы возненавидеть?

Ардашир обескуражено покачал головой. Он не имел представления о том, что мальчику известна история Хорасана, которую во всем дворце помнили всего двое – он и старый маг-звездочет, на которого уже давно никто не обращал внимания, так как с возрастом он впал в детство и путал воду с вином.

– Лучшую причину трудно выдумать, повелитель, – признал Ардашир.

– Тем более что я ее не выдумал.

– Ничто не может укрыться от ока твоей мудрости, повелитель, – отозвался Ардашир, – и тебе, должно быть, известно, что римляне не только чуть не завоевали Хорасан, но и погубили твоего отца.

Юноша пожал плечами:

– Возможно, отец мне нужен был больше, чем трон. Возможно, наоборот. Но, в любом случае, это должен был быть мой выбор, а не чужеземцев… К тому же есть Византия.

Ардашир смиренно склонил голову в знак согласия и больше до самого Хорасана не проронил ни слова.

* * *

– …и вот этот человек вышел из города и повел караван к своему хозяину. И было в том караване ровным счетом десять верблюдов, считая и того, на котором ехал он сам. Отойдя от города на три лиги, человек обернулся в седле и пересчитал свой караван. И что бы вы думали? – Зикх прищурился, покачиваясь на рыжей спине зверя и обнимая ногами горб.

Йонард, Ритул и двое погонщиков смотрели купцу в рот, ожидая, чем кончится рассказ.

– Верблюдов оказалось всего девять, – проговорил Зикх, улыбаясь. – Тогда человек слез со своего верблюда и снова пересчитал их. Теперь верблюдов было снова десять. Он опять взобрался на спину своему зверю, пересчитал караван. Девять! Тогда этот честный человек сплюнул на землю, слез с верблюда и решил: «лучше уж я пойду пешком, но чтобы счет все время сходился».

Йонард рассмеялся первым, запрокинув голову и скаля в улыбке великолепные зубы. Его поддержал Ритул, а через некоторое время и оба погонщика.

Притчи Зикх рассказывал отлично, ничуть не хуже Патмарка. Впрочем, здесь, в Иране, трудно было найти человека, который бы не умел рассказывать притчи и не знал их великое множество, на все случаи жизни.

Караван длинной цепью растянулся среди песков.