Тень Орла

На вид они были простоватыми и безобидными рыбаками и торговцами, но, так грубо ошибившись в Танкаре, Йонард смотрел на них во все глаза, пытаясь определить, почему евер назвал их «крепкими ребятами». И ему это удалось.

Вино в таверне лилось рекой, но все как-то мимо Танкара и его компании, зато ни одно даже вскользь брошенное слово не миновало их ушей. Под простоватой хитростью мелкого торговца прятались цепкий ум, отвага и то самое хладнокровие, которое Йонард ценил высоко, но встречал редко. Все эти люди ходили по лезвию ножа, но, в душе презирая опасность, внешне были с ней осторожны и почтительны.

Ночь пролетела незаметно, а утром Йонард, еще страдая от жестокого похмелья, объявил, что остается в Акре. Пока навсегда, а там посмотрим.

Именно в ту ночь «Ястреб» и стал собственностью германца…

* * *

День уже перевалил за полдень, когда в запертое окно Римаса уверенно постучали. Дверь отворилась без вопросов, с печальной покорностью.

Увидев Йонарда, хозяин слегка удивился, но быстро взял себя в руки и крикнул жене, чтобы собирала на стол. Он ничего не спросил, а Йонард решил не объяснять, как он его нашел. В компании вольных он быстро учился не говорить, не показывать и не делать больше того, что необходимо.

– Сколько «крепких» людей ты можешь собрать к вечеру? – спросил он, опуская приветствия и вопросы о здоровье хозяина и всех его родственников по женской и мужской линиям.

Старик в раздумье потер висок:

– Я могу поручиться за троих честных торговцев.

– Троих мало, – перебил Йонард. – Согласен, пускай будут нечестные, лишь бы не трусы.

Внезапно занавеску, которая отгораживала другую половину комнаты, отдернула смуглая тонкая рука. И Йонард увидел человека, которого ожидал здесь увидеть меньше всего.

– Это – четвертый, – веско произнес старик, и Рифат, начальник городской стражи, согласно кивнул.

* * *

День был удивительно ясным. Солнце, похожее на начищенный до блеска медный щит, казалось, раскалило небосвод добела, и острые пики горных вершин вот-вот должны были оплавиться и стечь на равнину темными реками. И однако же жары не было.