Путь королевы

Папу тогда не отпустили, он очень хорошо себя зарекомендовал и подписал новый контракт.

Мама привезла чемодан шоколада, объевшись которым я покрылась сыпью.

Второй мамин чемодан был наполнен модной одеждой, косметикой и жвачкой. Вскоре полшколы и весь двор жевали мою жвачку, а девчонки, приходившие ко мне домой, красились косметикой, пользовались лаком для ногтей, просили поносить шмотки.

Безусловно, всё это привлекало ко мне много внимания. Я была типичной мажоркой. Фирменные джинсы, батник, через плечо на широком ремне кассетный магнитофон, кроссовки…

Первые духи и бельё в моей жизни – французские, первая тушь – «Ланком».

В памяти от этого приезда мамы остался ещё такой случай. Мы с Линой зашли в универсам. Четырёхлетняя Линочка удивлённо спросила: «А почему здесь ничего нет?»

1978 год. На полках универсама стояли трехлитровые банки с солёными зелёными помидорами.

Больше Линку в магазин с собой не брали, потому что им предстояло ещё вернуться и жить в Париже.

После девятого класса мне пришло приглашение съездить в Париж к родителям на летние каникулы. В Министерстве иностранных дел мне выдали синий паспорт, я ехала одна в отдельном купе. По поручению родителей взяла с собой гостинцы.

В то время все брали с собой гостинцы, всё то, что нельзя было купить в Европе. Последовала и я этой моде, прихватив с собой в Париж восемь банок хорошей селёдки, несколько буханок чёрного хлеба и юбилейные металлические рубли, которые таможня в Бресте наотрез отказалась пропускать, велев мне сдать их на хранение в банк, чтобы забрать на обратном пути.

Сказать, что, увидев отсутствие поезда, я испытала шок, ничего не сказать. В банке меня об этом никто не предупредил, а учитывая, что таможня в Бресте на тот момент – толпа, сквозь которую мне, хрупкой девчонке в лёгком сарафане, хоть и с синим паспортом, предстояло пройти, шанса успеть на поезд практически не было.

Приключения на этом не закончились, в соседнем купе ехало три студента Университета имени Патриса Лумумбы.

Конечно, каждый из них хотел познакомиться с девчонкой из соседнего купе. Но в МИДе мне были даны строгие указания – не вступать ни в какие разговоры, а тем более отношения с иностранцами.