Ангел западного окна

 – Царский магистр известен в наших… гм, кругах. Разве маловероятно, что почтенная династия археологов и антикваров – а я именно из такой семьи – ведет свой род от этого самого Маски? Разумеется, это лишь предположение, любезный друг, да-да! – И он потянулся за шляпой.

– Очень занятно, в самом деле! Этот странный персонаж вам знаком из истории России? Но он встречается и в старых английских хрониках, и в мою жизнь он, можно сказать, вошел… – Вот этого я, вообще-то, не собирался говорить.

Но Липотин уже протянул мне руку, одновременно открывая дверь.

– Можно сказать, вошел в вашу жизнь, мой уважаемый меценат. Правда, пока что вы бессмертны, и только. А вот он… – Липотин сделал паузу, прищурился и снова пожал мне руку. – Скажем прямо: не он, а я. Да будет вам известно, я вечен. Всякое существо бессмертно, просто не догадывается о своем бессмертии или начисто о нем забывает, когда приходит в сей мир или покидает его. А поскольку забывает, значит, нельзя сказать, что всякое существо имеет жизнь вечную.

И он быстро спустился по лестнице.

А я остался один на один со своей взволнованностью и недоумением. Тряхнул головой – может, рассеется туман? Уж не был ли мой антиквар навеселе? Раз-другой я подметил, что глаза у него как-то слишком задорно блестят. Пьяный Липотин? Чепуха. Скорей, чудил старик, как всегда, он и раньше, сколько я его знаю, был со странностями. Еще бы, на восьмом десятке покинуть родину, оказаться в изгнании, такой участи никакие душевные силы не выдержат!

Но странно все-таки, что имя Маски для него не пустой звук.

Стоило бы хорошенько расспросить Липотина, ведь что-то ему действительно известно об этом персонаже… Ах, черт возьми, я же за весь вечер ни на шаг не приблизился к разгадке непонятной истории с княжной!

Ничего, в более подходящий, светлый час, в более спокойном настроении непременно добьюсь от Липотина толкового ответа.

А теперь за работу!

* * *

Уж как решил, – запустив руку в ящик стола, куда сложил бумаги из посылки покойного кузена, наугад вытаскиваю тетрадь в обложке из веленя, превосходной выделки пергамена. Под обложкой – ни заглавия, ни титульного листа, прямо на первой странице начинаются, вернее, продолжаются чьи-то записи, иногда они датированы.