Ангел западного окна

С неподражаемой, естественной, а не привитой воспитанием непринужденностью она мгновенно свела на нет всю странность, сказал бы даже, дикость ситуации, с улыбкой промурлыкав набор стандартных извинений, причем в ее речи явственно слышался славянский акцент, а затем, положив конец разброду в моих мыслях, ловко обратила их в нужном ей направлении.

– Не будем терять времени, – сказала она, – у меня к вам просьба. Вы исполните ее?

Вежливость не позволяла ответить отказом, тем более что вопрос был задан необычайно красивой женщиной, легко сменившей важную, горделивую аристократическую манеру на шутливо-просительный тон.

– С величайшим удовольствием, сударыня! Сделаю все, что в моих силах… – Вероятно, я произнес нечто в таком роде, потому что наградой мне был быстрый, неописуемо нежный и мягкий, словно бы ластящийся, взгляд. Она продолжала, засмеявшись легким, певучим, необычайно приятным смехом:

– Благодарю! Не подумайте, что у меня к вам какая-то из ряда вон выходящая просьба.

Я поспешил развеять ее сомнения:

– О, если только вы изволите пояснить, госпожа…

Она тотчас поняла, что меня смущает, и воскликнула:

– Ах да, вот же моя карточка! Она лежит на вашем столе уже столько времени… – И снова раздался нежный певучий смешок.

Я в недоумении уставился туда, куда указывала ее ручка, удивительно изящная, мягкая, не миниатюрная и, как видно, сильная, – в самом деле, на столе, рядом с липотинским хитроумным ларчиком, лежала визитная карточка, я не заметил, да, определенно не заметил, когда и как она туда попала.

«Асия Хотокалюнгина» – имя моей посетительницы было выгравировано в технике офорта, так же как и причудливая княжеская корона. Я сообразил: к юго-востоку от Черноморского побережья, на Кавказе, уцелели черкесские князья, собственно, старейшины племен, некоторые кланы подчинены турками, другие – русскими.

Несомненно, правильные черты лица моей посетительницы, а они сразу привлекли мое внимание, характерны для восточного индоевропейского типа и вызывают в памяти как греческий, так и персидский идеал женской красоты.

Я слегка поклонился гостье, а она уже уютно устроилась в кресле у письменного стола и сидела, небрежно поглаживая изящными пальчиками крышку тульского ларчика.