Ангел западного окна

Я оберегу, я свяжу, я заколдую!

На ложе твое уложу жениха ночною порою,

станете с ним едины! День вслед за ночью грядет —

не распадется единство,

„я“ и „ты“ – словеса пустые его не разрушат!

Ни на земле, ни за гробом не расстанутся венценосцы!

Мой напиток чудесный создаст из двоих одного,

взор устремившего и пред собою, и вспять,

глаз не смыкающего властелина.

Тысячелетия для него – что мгновенья.

Духом воспрянь, королева Елизавета!

Черный кристалл породила Черная Матерь,

Камень спасение принесет престолу,

части короны разъятой

соединит он навеки.

Половина венца – твоя, мужу вручи другую,

победоносцу, вонзившему

меч серебряный в холм зеленый.

Ждет плавильная печь, ждет и брачное ложе,

пусть же злато и злато сплавятся в слиток,

и засверкает корона цельнолитая».

Тайный осведомитель тоже снабдил пергамент пояснением, на отдельном листке, подшитом к предсказанию колдуньи. Суть в том, что предводитель разбойников Бартлет Грин, упомянутый в письме к епископу Боннеру, был схвачен и брошен в темницу:

«В понедельник на Святой неделе после Великого праздника Воскресения Господня, в лето 1550-е.

Шайка Бартлета Грина разбита, сам же он схвачен, однако не ранен, что поистине чудом почитать должно, ибо сражение вышло прежестокое. Теперь сей преступник, душегуб и злостный еретик надежно закован в цепи, а сторожат его и днем и ночью, так что ни один из послушных ему демонов, ни сама Черная Исаида, кумир поганый, вызволить его не сумеют.

Посему возношу истовую молитву Господу, да исполнится по Его воле пророчество святого Дунстана, в согласии с коим осквернитель святого праха, подстрекавший чернь к святотатственным деяниям, – уж не известный ли Джон Ди? – не избегнет кары, но будет подвергнут гонениям, преследованиям и мукам до скончания века.

Вместо подписи тайный осведомитель поставил свой значок )+(.

В новой связке бумаг, которую я наугад вытащил из посмертного архива моего кузена Джона Роджера, оказался дневник нашего далекого предка сэра Джона Ди. Я сразу это понял, как и то, что дневниковые записи служат продолжением сюжета, завязка которого находится в доносе тайного осведомителя, и относятся к тем же годам.