Сокровище Картахены. Береговое братство. Морские титаны (сборник)

Одаренный большим умом, неукротимой храбростью, невозмутимым хладнокровием и беспримерным присутствием духа, не покидающим его, как бы ни было плохо положение, в которое он попадал вследствие каких-либо случайностей, Бартелеми всегда умудрялся выйти из него целым и невредимым благодаря действиям, до которых кто-то другой и не додумался бы.

Кроме того, он отличался честностью, вошедшей в поговорку, и ни за что на свете не согласился бы изменить данному однажды слову.

Таков был человек, которого дон Торибио – на время мы сохраним за ним это имя – отыскал в жалком шалаше, дабы предложить то, что он назвал «делом».

Пока флибустьер надкусывал кончик своей сигары, как это положено настоящему дворянину, мнимый мексиканец украдкой рассматривал его лицо, гадая, с чего бы начать, чтобы наверняка поколебать напускное равнодушие своего собеседника.

– Посмотрим же, – вскричал он наконец весело, – каковы твои условия, дружище!

– Сперва ты предложи свои. Купцу следует показать свой товар, а уж я буду выбирать, – посмеиваясь, возразил Бартелеми.

Дон Торибио понял: ничего не поделаешь, надо вести дело начистоту.

– Ты расседлал мою лошадь? – спросил он.

Ни с того ни с сего заданный вопрос показался Бартелеми странным и неуместным.

– А в чем дело? – поинтересовался он.

– А в том, что знай я, где находится моя лошадь, то отправился бы за саквояжем, который ты наверняка заметил за седлом.

– Еще бы не заметить! Он довольно тяжел.

– Знаешь, что в нем?

– Откуда же?

– Во-первых, для тебя богатый и изящный костюм, какой приличествует дворянину.

– Тьфу, пропасть! – рассмеялся Бартелеми. – Если ты даешь мне богатую одежду и двенадцать тысяч только потому, что я был твоим братом-матросом, что же ты дашь мне, когда я буду твоим подельником?

Дон Торибио попробовал улыбнуться, но получилась только кривая гримаса.

– Ступай за саквояжем, – сказал он. – Пока ты будешь одеваться, я объясню тебе, в чем заключается дело.

– Разве ты хочешь взять меня с собой?

– Конечно.

– Но ведь я буду смешон донельзя.

– Отчего же?

– Пешком, что ли, прикажешь мне бежать за тобой в таком богатом наряде.

– Не бойся, Фома неверующий, – смеясь, возразил дон Торибио, – настанет время, сыщется и лошадь.

– Ну, ты, видно, обо всем подумал.