Морские титаны

Слова эти были сказаны тоном низкого раболепства и коварной иронии, заставившим молодого человека призадуматься, однако он счел за лучшее промолчать.

– А имя свое ты знаешь? – спросил он.

– Прозвище, по крайней мере, знаю, ваше сиятельство, – меня здесь все называют Каскабелем.

– Что ты умеешь делать?

– Желаете взглянуть на мое искусство, сиятельный граф?

– Да, мне наговорили о тебе столько чудес, что я сам хочу судить о них, раз уж случай привел тебя сюда.

– Каждый живет своим ремеслом, сиятельный граф.

– Что ты хочешь сказать?

– О! Ваше сиятельство так щедры, что я даже и настаивать не буду.

– Я понял. Вот, возьми! – И он бросил унцию, которую индеец подхватил на лету и сунул в карман с довольной улыбкой орангутанга.

– Останетесь довольны мной, ваше сиятельство, – сказал индеец с почтительным поклоном.

Он снял корзины с мула и поставил их на землю, сделав рукой знак, чтобы любопытные, собравшиеся кучкой вокруг него, расступились.

– Отодвиньтесь, сеньоры, – велел он, – освободите мне свободное место, через минуту каждому, кто находится рядом со мной, будет грозить смерть!

Предостережение произвело желаемое действие, особенно благодаря насмешливому тону, свойственному этому странному человеку: обступавшие его люди разом отпрянули на почтительную дистанцию.

Безобразное лицо индейца скривилось в злобной усмешке при виде этой поспешности.

Он нагнулся, снял крышку с одной из корзин и достал оттуда барабан из обожженной формовой земли, с виду напоминающий котел, с отверстием, обтянутым кожей мустанга, длинную дудку из бамбука, имеющую всего три отверстия, и, наконец, большой круглый ящик с железными обручами, просвечивающий насквозь из-за просверленных в нем дыр.

После этих приготовлений индеец опять обратился к присутствующим.

– Сеньоры, – сказал он, но на этот раз серьезным тоном, свидетельствовавшим о важности, которую он приписывал своему предостережению, – именем вашей собственной жизни и веры в благость Божию умоляю вас, дабы не случилось ужасного несчастья, в течение всего моего представления молчать и не шевелиться.

– Полно, болтун, – усмехаясь, остановил его дон Фернандо, – не беспокойся, желание твое будет исполнено.

– О! Вы, вельможи, вечно над всем смеетесь, – с горечью произнес индеец.