Самая долгая литургия

– И почему так? – вмешался Фёдор, любивший докапываться до самых корней, – Ты ничего не сказал о причине, почему сердце важнее разума?

– Не сказал. Здесь уже мои совсем вольные мысли. Смотрите, как в течение жизни меняется разум человека – то остреет, то тупеет к старости. Не говорит ли это о его вторичности? И наши знания, которыми ум питается, чаще всего, – выводы из наших или чужих наблюдений.

А что будет, когда мы узнаем всё, да ещё и наш разум заработает в полную, непредставимую сейчас силу? Для чего будет нам этот багаж, не превратится ли он в обузу? Например, не благословение ли старческое слабоумие? Может, это освобождение слабеющего разума от лишнего, от знаний, которые совсем скоро станут ненужными? Сердце же, устроение человека по верным правилам, наоборот, позволяет и новым знаниям, и новым умственным силам влиться в человека, наполнить его без риска «порвать мехи ветхие».

– Так что же, опять долой образование? – Вмешался Александр. – Предлагаешь, словно в средневековье, книги прятать от простецов?

– Вот я и боялся, что не так поймёте мою мысль. Не умею хорошо объяснять. Я же не говорю о том, что нужно делать, со своими бы грехами разобраться. Просто предполагаю, что разум и все его действительно могучие инструменты менее дороги Богу, чем чистое сердце, которому он даром даст и разум, и знания, и славу.

– Подожди,– нахмурился Александр, – давай вернёмся к моему вопросу. Ты говоришь, что церковное славное прошлое оправдывает ничтожное настоящее… Но я-то сегодня живу! И мною управляют эти потухшие угольки!

– Не передёргивай. Не совсем уж они и потухшие. Ты меряешь их по святым, потому недоволен. Но согласись, всё же в Церкви гораздо приличнее люди служат и работают, чем вцелом в обществе?

– Пожалуй, – нехотя согласился Александр, – не хватало, чтобы было наоборот.

– Вот именно. Так что можно сказать, что относительно лучшая часть в Церкви. Хотя и не идеальная, мягко скажем. Но даже не это главное. Я мог бы и сам привести тебе тысячу примеров, подтверждающих твои слова, но всё равно не соглашусь с тобой. Знаешь почему?

А вот потому.