Самая долгая литургия

Если же мы начнём действовать насильно, то общее негодование и внутреннее сопротивление сделает эту работу крайне затратной и, в конце концов, бессмысленной.

Так что всё, что мы можем сделать – помочь каждому, кто нас об этом попросит. Как – тема отдельного разговора. Пока, вы же видите, даже правитель этой страны не приехал на встречу, а об объединении мира даже перед лицом всеобщего уничтожения бесполезно говорить. Так что считайте, что именно ваши привычки и предрассудки будут причиной этой большой беды.

– Как ты, Серж? – неожиданно обратился Вестник к одному из журналистов, человеку средних лет с болезненным лицом. – Не боишься нового потопа?

Журналист вздрогнул от неожиданности, потом посмотрел на свой бейдж и понимающе кивнул.

– Чему быть, того не миновать,так говорят в России, – пожал он плечами.

– Правда? Глупость говорят. Ты веришь, что я могу тебя исцелить? Подумай и ответь, второй раз я тебя спрашивать не буду. И никаких вопросов! Веришь или нет?

Журналист изумлённо смотрел на инопланетянина несколько секунд.

– Верю, господин Вестник. Прошу, исцелите меня.

– Подойди ко мне, – сказал тихо инопланетянин и надел очки. Михаил заметил, как налились чёрным его глаза.

Серж на негнущихся ногах подошёл к креслу Вестника. Затем словно шляпу снял парик и опустился на колени. Инопланетянин молча смотрел. Похоже, всё шло правильно. Вестник положил правую руку на лысую голову Сержа, тот задрожал, но продолжал стоять.

Когда инопланетянин убрал руку, Серж опустился на пол – у него явно не было сил. По лицу журналиста текли слёзы.

– Вы придумали историю про кота, которую назвали принципом Шрёдингера, – обратился Вестник к залу. – Я дам вам другую, более верную. Назовём её принципом Змееда.

Михаил вздрогнул, но инопланетянин даже не посмотрел в его сторону. Видимо, это был такой юмор, но смеяться не хотелось.

– Когда в ящике сидит змей и змееед, может быть несколько возможностей развития событий.

Разум творит мир, когда делает выбор – создаёт определённость. Или наоборот. Вот Серж пришёл сюда со смертельной болезнью, а потому гибель Земли ничего не изменила бы в его жизни. Теперь он будет жить. Или не будет – метеорит убьёт его. Его будущее снова стало неопределённым.