Самая долгая литургия

Но вспомните – так ли уж закономерны вы сами? Разве в вашем роду или вокруг не было событий крайне невероятных, но очень важных? Я уже не упоминаю возможности появления вас от другого дедушки – бабушка же в живых осталась, верно?

Журналист наконец-то сел на место под дружный смех коллег. Но пришелец продолжал.

– Кстати, то же касается ясновидцев, пророков и им подобных. Те, кто не обманщик, умудряется видеть вероятное будущее без дополнительных устройств. Что, на самом деле не так уж и сложно, но требует серьёзной подготовки.

Возвращаясь к науке, замечу, что вы по странной причине остановились возле очевидных выводов, но не сделали их. Вы нашли зависимость пространства и времени, а потом пространства от массы, но не провели цепочку рассуждений чуть дальше – до взаимозависимости времени и массы, а если быть более точным – зависимости массы от времени.

Вы поняли, что предмет меняет свойства из-за наблюдения за ним, но не решились выйти с этим выводом за границы мира мельчайших частиц.

Разброс, стремление разумных к разным целям порождает путаницу –множество влияний на вероятность, но сила каждого уменьшается. Вы ведь знаете про общую волю толпы, верно? Объединение желаний множества разумных существ настолько мощно, что втягивает в себя новых членов почти помимо их воли.

Вестник остановился. Покачал головой своим мыслям, вздохнул и продолжил.

– Правда, я хочу вам помочь. Но нельзя просто давать знания, опасно. Хорошо ли пещерным людям раздавать бомбы? Это их не усилит, а погубит. Нужно вначале улучшить людей, развить их, а потом давать знания и власть над миром. Тот, кто более восприимчив, быстрее получит эту власть.

Михаил деликатно показывал самым нетерпеливым, что он их видит. Но стоит подождать, дослушать Вестника.

– Я один, даже с помощью всех ваших властей, не справлюсь с такими изменениями. Почему? Потому что почти все вы устроены иначе, не так, как мы. Можно ли учиться по книгам, дух писателей которых ты не разделяешь?

Хочешь учиться – пойми и сделай своим тот строй мысли, который был у учителей.