Чёрные Охотники. Мантикора

Хотя читателей, в отличии от покупателей, в такое время не так много. Я проводила основную часть дня за книгами и домашним заданием.

Бывало, приходилось выходить на работу в субботу и воскресенье и составить компанию дедушке, которого я недолюбливала. Мама говорила, что у него это старческое, то книга не так лежит, то пыль села на полку. Всё в его библиотеке должно быть идеально, потому что порядок всегда привлекает читателя и многие о нём не забывают.

Деньги платили не такие большие, но я не жаловалась.

– Посижу с тобой, но недолго! Не очень-то хочется смотреть на лицо этой зелёной лягушки в течении долгого времени. К тому же, я потеряла одну из его книг, про которую он не хочет забывать, – полушёпотом сказала подруга, – Попробуй отпроситься!

– Ты сама напросилась побыть с подругой пару часиков. О большем и не прошу.

Она закатила глаза и, открыв дверь, пропустила первую. Ко мне сразу же, прихрамывая, подбежала небольшая чёрная собака, виляя хвостом:

– Анти! Ты собьёшь меня с ног, – девочка послушно села, заглатывая слюну, пряча и высовывая язык.

В уши врезались звуки скрипучего голоса Панкратия, который приветствовал фразой:

– Аааа… На работу пришла? Антонина, на место! – собака нехотя, но послушно опустив голову поплелась за стойку, где стоял старик, и легла, высунув морду так, что ей был виден вход.

Вероника, слегка толкнув меня в сторону, ответила ему:

– Здравствуйте! Я за книгой.

Старик как-то отдалённо посмотрел на неё, а потом на меня. В его глазах мгновение читались тревога и сомнения, которые моментально сменились по привычке на задумчивый. Худое лицо, на сегодня бледнее обычного, покрыто грубыми морщинами и старыми, побелевшими с годами, двумя шрамами, ведущие от правого уха к нижнему подбородку. От этого он не выглядел уродливым, но его взгляд и слишком тихие движения, иногда приводили в некий ужас.

Придя в себя и особо не останавливаясь на изучении чужого лица, промямлила тихое: «Здравствуйте».

– Елизавета, доченька! – никогда не нравилось как он ко мне обращался, потому что у меня не было отца и «доченька» по праву принадлежало называть только моей матери.